Заброшенную радиостанцию закрыли двадцать лет назад — после ночного эфира, который никто не смог объяснить. Запись сохранилась: сначала слышно, как ведущий читает прогноз погоды, потом — шесть коротких вдохов. А в самом конце кто-то шепчет:

— Выключи свет. Они уже здесь.

Абсурд нашёл эту запись случайно. Он включил её друзьям поздно вечером, и динамики старого ноутбука зашипели так громко, что Аари вздрогнула. Хане тут же взял её за руку.

— Это просто помехи, — сказал он.

Но запись оборвалась, и из ноутбука раздался чей-то голос:

— Спасибо, что пришли.

На следующий день шестеро — Абсурд, Аари, Виедже, Винилл, Каччи и Хане — отправились к радиостанции. Они собирались снять короткое видео и уехать до темноты. Таков был план.

У входа их встретил мужчина в длинном пальто. Он представился Фортексом и сказал, что здание принадлежит ему.

— Здесь небезопасно, — предупредил он. — Особенно после заката.

За его плечом в дверном проёме мелькнуло лицо парня с пустыми, неподвижными глазами. Крацер. Он не поздоровался — только отступил в темноту.

Тогда ребята ещё могли уйти.

Но Винилл уже снимала, как за ржавыми окнами мигает свет. А на экране её телефона отражался кто-то, стоящий у неё за спиной.

Когда она обернулась, там никого не было.

Внутри пахло пылью, мокрой штукатуркой и чем-то металлическим. Коридор вёл к старой студии, но, пройдя по нему дважды, ребята каждый раз возвращались к той же двери с табличкой «ЭФИР». На стене над ней висели шесть выключенных часов.

Фортекс запер вход.

— В эфире нельзя оставлять гостей без прощания, — произнёс он.

Сверху донёсся женский смех. На лестнице стояла Лирика — бледная женщина с микрофоном в руке. Рядом с ней появилась девушка Фезерс, а за стеклом аппаратной уже ждал Ренсис. Последним из темноты вышел Войс: высокий парень с маленьким радиоприёмником, прижатым к уху.

— Шесть голосов, — сказал он. — Ровно столько не хватало записи.

Затем погас свет.

Первой исчезла Винилл.

Она стояла возле аппаратной и проверяла уровень звука, когда из всех динамиков разом донёсся знакомый голос — её собственный. Он шептал, что за дверью кто-то зовёт на помощь. Винилл потянулась к ручке. Аари крикнула ей остановиться, но дверь уже распахнулась.

За ней оказалась не комната, а длинный чёрный коридор. Из него тянуло холодом. Винилл отступила — и в стекле аппаратной увидела Фезерс, стоящую прямо за собой.

Стекло покрылось трещинами, хотя никто к нему не прикоснулся. Свет мигнул. Когда он вернулся, дверь была закрыта, а Винилл исчезла. На полу возле порога темнел след, который тянулся внутрь коридора и обрывался там, где стены сходились под невозможным углом.

Каччи бросился к лестнице. Он успел подняться на несколько ступеней, когда наверху зажёгся красный огонёк аварийного выхода. Каччи побежал к нему — и услышал позади звонкий стук шагов. Кто-то спускался следом, не торопясь.

На площадке его уже ждал Крацер.

Дверь захлопнулась между ними и остальными. Несколько секунд за ней слышались удары, потом — тишина. Когда Хане сумел выбить дверь, лестница оказалась пустой. Только красная лампочка продолжала мигать, высвечивая на стене надпись, которой раньше не было:

ОДИН ГОЛОС УЖЕ ЗАПИСАН.

Абсурд пытался шутить, но улыбка у него получалась всё хуже.

— Если выберемся, я больше никогда не буду слушать случайные аудиофайлы. Даже те, что присылает девушка из интернета.

Он сказал это всего один раз. Потом рация на поясе Войса ожила, и из динамика донёсся голос Абсурда:

— Ребята, я нашёл выход. Идите за мной.

Настоящий Абсурд побледнел.

— Я этого не говорил.

Рация ответила его голосом:

— Конечно говорил. Иди сюда.

Фортекс появился у конца коридора. Он не бежал. Просто шёл, и каждый его шаг звучал так, будто кто-то ударял молотком по крышке гроба. Абсурд метнулся в студию. Дверь за ним захлопнулась.

Хане рванулся следом, но Лирика включила микрофон.

— Тишина в студии, — произнесла она.