Отвратительный бардак. И самое невыносимое, что убирать весь этот хлам придётся мне вручную. Оставил бы всё как есть, но в кабинете уже яблоку негде упасть.
Первый прототип собран. Корпус вышел компактным. Оптика легла, как задумано, пайка ровная, без единого лишнего пятна. Проверил контакты под микроскопом — всё чисто. Шум винтов на тестовом запуске в помещении 23 децибела. Для сравнения, обычный офисный кондиционер дает около сорока. На открытом пространстве он будет неразличим.
Фотохромная пленка реагирует на смену освещения с задержкой в полсекунды. Для статичного фона этого вполне достаточно, но вот в перемещении между фонарями и в помещении уже проблематично. Вечерний маршрут позволит минимизировать световые пятна, так что запуски придется проводить в позднее время суток.
Питания достаточно на шесть часов полета. Запас удовлетворительный, мне этого хватит.
Осталось обновить прошивку и провести первые полевые тесты.
Взял за основу малый разведывательный корпус — модель S-12, которую мы списали в прошлом году как неэффективную.
Я отказался от полноценного оптического камуфляжа, слишком тяжело для таких размеров. Предпочел комбинированный подход. Первым слоем послужит гибкая пленка на основе метаматериала с отрицательным коэффицентом преломления. Она работает на широком спектре, но неэффективна при смене ракурса. Далее силуэт поддержат проекционные микродиоды, подстраивающиеся под фон, и программная коррекция контуров.
Не могу определиться, как быть с синхронизацией. Любая задержка, и силуэт дрона превращается в дрожащее пятно на фоне стены. Нужен контроллер с минимальной задержкой сигнала. Пока что ищу подходящую плату. Старые прототипы не тянут, придется заказывать.
Наблюдение за беглецами требует деликатности. Камеры в их районе практически отсутствуют, полагаться лишь на них бессмысленно. Значит, нужны собственные глаза. Дроны подошли бы идеально, но использовать стандартные модели нельзя. Любое зафиксированное устройство с маркировкой Бобсок мгновенно укажет на мой интерес. А искать оправдания перед народом это та еще морока. Следовательно, дроны нужны невидимые.
Сама технология оптической невидимости давно отработана. Мы применяем её в выставочных образцах, в военных заказах и даже в рекламных голограммах. Проблема не в том, чтобы сделать объект невидимым, а в том, чтобы сделать это без привлечения лаборатории. Любой запрос в отдел разработок породит цепочку вопросов. А мне не нужно, чтобы кто-то знал, что я поднимаю в воздух частную разведывательную сеть. Значит, работаю сам. Впрочем, мне не в новинку.
Понадобится нано-пленка с переменным преломлением. Компактный блок, способный держать поле несколько часов. И, естественно, баланс, ведь невидимость не должна влиять на аэродинамику корпуса.
В своём канале публичных электронных заметок (доступ к которым у меня есть, хотя №187 об этом не догадывается) Аэро опубликовал пост, где сообщил, что обронил свою трость и не может достать её самостоятельно. Как глупо. Он писал это, вероятно, рассчитывая на чью-то моральную поддержку. Хотя куда более рациональным решением, обьективно, было бы обратиться ко мне или к кому-нибудь из младшего персонала. Никогда не понимал, зачем люди фиксируют свою беспомощность в надежде, что кто-нибудь это прочтет.
Пришлось оторваться от работы и спуститься к нему в палату. Раздражало уже то, что приходится тратить время на такую ерунду.
Когда вошел, он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Колени поджаты, крылья сложены плотно, вид в целом нервный. Увидев меня, он дернулся и попытался встать, опираясь о край матраса. Без опоры его повело в сторону, как сломанную куклу. Я отодвинул кровать, достал трость из щели и вручил ему.
Если убрать крылья, он был бы до безумного жалок. Хрупкое, неуклюжее существо, не способное даже подняться с пола без палки. Пожалуй, это худший кадровый выбор за всю мою карьеру.
Ответил на почту. Промотал шестнадцать часов видеонаблюдений в палате клона №187. Осталось еще примерно 40 часов до сегодняшнего дня. Ничего интересного. Все еще мигрень.
Мысли постоянно возвращаются к вчерашнему инциденту. Я не сожалею о наказании — оно было обоснованным и, по-хорошему, мягким. Но я в очередной раз убедился, насколько его эмоциональный контур нестабилен.
Он привязан ко мне, и это очевидный плюс. Но привязанность у него работает не так, как у нормального человека. Не как у Флеша, который понимал субординацию и действовал в её рамках. Аэро — как ребёнок, который любит родителя, но врёт ему, чтобы получить желаемое. Он не злонамерен, но в этом и проблема. Злой умысел можно предугадать, но не детскую импульсивность. Мне сложно его читать.
Вчера он нарушил запрет ради красивого вида. Завтра он может нарушить его ради того, чтобы помочь незнакомцу. Или из любопытства сунуть нос в закрытый архив. Или полететь за первым, кто поманит его пальцем.
Я не могу позволить себе такой переменной. Слишком много поставлено на карту.
Сегодняшний инцидент окончательно подтвердил мои сомнения в пригодности №187 для полевой работы. Он покинул разрешенную зону патрулирования. Не просто сместился на пару сотен метров, а улетел в сектор, который я прямо и недвусмысленно запретил ему посещать. Он просил об этом уже несколько раз. «Там красиво», «там видно реку», «я хочу посмотреть на закат с высоты». Каждый раз получал отказ с объяснением, почему это небезопасно: камеры в том районе работают нестабильно, а прибрежный ветер усложняет контроль высоты. Казалось бы, всё логично и прозрачно. Но нет!
Разумеется, я узнал об этом раньше, чем он вернулся: маячок на телефоне штука беспристрастная и куда более надежная, чем чувство долга.
Когда вернулся, вид имел восторженный и слегка виноватый. Явно надеялся на то, что я прозеваю его нарушение.
Я велел ему вынести всё, что он неделями таскал в свою комнату и прятал под матрасом. Это даже не столько наказание, сколько моя давняя прихоть. Противно было день за днем наблюдать, как он превращает свою комнату в склад металлолома. Мне незачем потакать этому формированию у него ложных привязанностей.
Состав находок поражал не столько объемом, сколько своей бессмысленностью. Вилки, кусок цветного стекла, пара пробирок с засохшим осадком, сломанная брошь, обрывок ленты, какие-то камни, рассортированные по размеру и цвету... Всё это было спрятано аккуратно, словно настоящие сокровища. Какая-то изощренная попытка сымитировать личность через хранение непотребного мусора.
Больше всего из этой коллекции он уцепился за половник. Обычный кухонный половник из нержавеющей стали, он видимо стащил его с пищеблока во время раздачи. Когда дело дошло до него, Аэро чуть-ли не силой пытался забрать у меня прибор. Я уточнил, что это инвентарь компании. Он не понял ни с первого раза, ни со второго. Взрослый функциональный субъект, а ведет себя как ребенок.
Проверил логи передвижений Аэро за неделю. Он зачем-то посещает одно и то же место на востоке от комплекса каждый вечер, как только начинается перерыв. Садится там и, предполагаю, наблюдает закат солнца. Похоже, эта сентиментальность досталась ему от исходника. В любом случае, это не опасно. Если он начнёт проявлять слишком много свободы воли, программу воспитания придётся корректировать. Не хочу, чтобы второй Шрам появился прямо у меня под носом.
Маршрут беглеца удалось восстановить по камерам почти без разрывов. Он двигался совсем предсказуемо: дворами, перебежками, избегая освещенных проспектов. Очевидно, старался не покидать слепые зоны. Но город тебе не лес, в наше время камеры понатыканы у любой помойки. Забавный момент, в переулке за прачечной на третьей линии он остановился минуты на четыре. Прислонился к стене, достал смартфон и принялся что-то печатать. Информировал остальных клонов? Представляю, какой у них там переполох. «Ужасный злой Диктор идет по нашу душу, спасайтесь кто может!»
Закончив, он снова сорвался на бег. Ещё пара кварталов, вышел на остановку и сел в автобус. По ночному маршруту проехал двенадцать остановок. Двадцать восемь километров с хвостиком. Вышел на конечной — окраина города, промышленно-спальный сектор.
Теперь о самом районе. Я ожидал чего-то убогого, но реальность превзошла ожидания. Это место даже в период застройки не претендовало на архитектурную ценность. Типовые бетонные коробки, половина из которых пустует. Освещение в одно фонарное пятно на три дома. Из признаков жизни лишь редкие окна с тусклым светом и пара ржавых машин у обочины. Не самое дно, пожалуй, но уверенный шаг в его сторону. Идеальное убежище, браво, Шрам. Боюсь представить, в какой коробке они там теснятся.
В этом районе камер почти нет. Но они мне уже и не нужны. Я знаю сектор, знаю номер автобуса, знаю, что он вышел и больше не появлялся в поле зрения соседних перекрестков. Значит, их логово где-то в радиусе пешей доступности от остановки.
Клон №187 вернулся на базу с опозданием в 36 минут. С его слов, на завершающем этапе облета квадрата G7, когда он уже настраивался на обратный курс, им был замечен наблюдатель. Мужчина скрывался за кустарником возле старого водонапорного блока. Как только их взгляды пересеклись, вышеупомянутый проявил панику и незамедлительно бросмлся в бегство.
187-й утверждает, что опознал в беглеце одного из участников недавнего побега. Свой провал в преследовании объяснил узким переулком с плохой освещенностью, в котором он потерял силуэт цели. По сути, просто упустил его. Крылья в условиях плотной городской застройки оказались бесполезны, цеплялись за архитектурные выступы. Еще один пункт в пользу того, что органический полет абсолютно неэффективен. Но сейчас не об этом.
Я высказал недовольство его неспособностью выполнить простейшую задачу по захвату. Аэро выглядел подавленным, ждал наказания. Однако, по существу, его миссия была провалена, зато моя близка к завершению.
Я уже поднял данные с GPS-трека, вшитого в его телефон. Местоположение было зафиксировано с точностью до трех метров. Как только координаты совпали с временным промежутком из его доклада, я переключился на городскую сеть наблюдения. Мне даже не пришлось взламывать центральный сервер, у нашей компании есть официальный доступ к транспортным камерам города в рамках программы «Безопасный город». Окно наблюдения захватило ровно тот угол здания, о котором шла речь. Отмотал запись на пару часов назад, и вот он. Беглец собственной персоной. Примитивная маскировка, темная одежда да капюшон. Алгоритм распознавания лиц опознал его моментально. Это один из выживших второй волны. Не Шрам, конечно, но его приближенный. Что за идиот. Сидел в кустах, наблюдая за Аэро, а затем так же глупо сбежал, стоило 187-му обернуться.
Осталась техническая рутина, отследить его обратный маршрут по цепочке городских камер. Завтра я буду знать, где прячутся наши беглецы. А значит, вскоре поймаю и Роберта.
Проверил палату №187. Осмотрел его крыло, сгибается и разгибается под правильным углом, хорошо заживает. Покормил — ест нормально, хотя суетится меньше обычного. Молчал почти все время, очевидно, в обиде на меня. Хотя, признаюсь, я был даже рад. Весь день голова трещит по швам, не хватало еще выслушивать его словесную диарею.
Достало. Кручусь здесь как белка в колесе, и все без толку, потому-что люди, которые по идее должны были меня разгрузить, приносят больше проблем, чем пользы.
Проверял реакцию №187 на внештатные ситуации. Ввел в симуляцию внезапное препятствие, столб дыма на траектории полета. Клон успешно уклонился, но при посадке повредил правое крыло. Пришлось отключить симуляцию. Проверил степень повреждения, ничего критичного. Обычный ушиб, через пару дней снова сможет летать. Клон устроил такую драму, что у меня разболелась голова. Принял решение запереть его в палате до конца рабочего дня. Надеюсь, одиночество его протрезвит.
Попытка №34 восстановить схему первичного излучателя потерпела очередной провал. Судя по всему, была ошибка в расчете волновой дифракции. Роберт всегда решал эти уравнения быстрее. У него было какое-то иррациональное, антинаучное чутье на физику. Я же руководствуюсь системным перебором вариантов, но он занимает месяцы работы, которых у меня нет.
Мониторинг соцсетей показывает спад протестной активности на 9%. Хороший показатель. Люди быстро забывают, когда их не кормить новыми раздражителями. Проблема в том, что сбежавшие клоны и есть ходячие раздражители. Нужно найти их раньше журналистов.
Клон №187 прошел базовый тест на когнитивные способности. Как я и ожидал, результат: нижняя граница нормы. Он интерпретирует самые прямые намерения с неожиданных сторон. Как будто нарочно хулиганит каждый раз, снова и снова. Я надеюсь, что это связано с какими-то физическими отклонениями и может быть исправлено в будущем. Для моих целей недостаточно лишь физической силы, мой подчиненный должен быть рассудительным и находчивым.
