“Одиссея” разорвала меня на кусочки. Для меня это фильм о том, что люди делятся и всегда будут делиться на две категории: те, для кого война — один из способов жить (это команда Одиссея), причем способ не хуже других. Не хуже и не лучше.

И те, чей мир война меняет навсегда. Это сам Одиссей. Время, которое он проводит с Калипсо на чужом берегу — это лимб между ним прежним и тем, кем он может стать. Это его травма. Всё это время он пытается вспомнить, зачем было рушить Трою, к чему была эта война и можно ли теперь её пережить.

Можно, но другим человеком — вот эта рефлексия о том, что прошлое, любимое, хорошее, непоправимо утрачено, причем по твоей собственной вине, и больше никогда не вернется, именно она и кажется мне самой главной, и той, которую заложил в фильм сам Нолан.

Омраченный мир, говорит Одиссей в финале, увидит новый рассвет. Возможно. Я бы хотела до этого дожить.

Ну, и застать времена, когда людям перестанет быть не насрать на то, какого цвета Елена.