«Уэнсдэй»: почему я ей завидую

Я посмотрела первые 4 серии второго сезона «Уэнсдэй» и считаю, что главное чудо этого сериала — не то, что он “новый Гарри Поттер для зумеров” (фу).

Главное вау — насколько уверенно героиня Дженны Ортеги стоит на ногах. Уэнсдэй возвращается в школу Невермор суперпопулярной девчонкой.

У нее есть поклонники, сталкеры и лучшая подруга Инед (Эмма Майерс), которая ради нее готова на все, и сама за популярность готова кому хочешь лицо обглодать (она, по сюжету, стала волчицей, так что может).

Я бы в 16 за общешкольное поклонение не только лицо, весь квартал обглодала. Потому что мне не говорили, что самое ценное — не снаружи меня, а внутри. Я и есть свой главный критик и лучший друг.

А вот Уэнсдэй явно считают ценной саму по себе. Когда она ругается с Мортишей (Кэтрин Зета-Джонс), папа все равно ласково зовет ее “Моя маленькая бомбочка”. Сама Мортиша против, чтобы дочь (дальше маленький спойлер) развивала свой дар предвидения, поэтому не отдает ей книгу Гуди, но разрешает эту книгу хотеть и предпринимать попытки вернуть.

Понимаете, в чем отличие? Не говорит: это я решаю, какие книги тебе давать, а какие нет, всё, разговор окончен. Или: я твой отец, я зарабатываю, поэтому я требую так с матерью не разговаривать (пишу и чувствую, как у меня натурально от узнавания глаз облазит, как у того ворона из нового сезона).

Не авторитаризм, а демократия: окей, я твоя мать и вообще против, чтобы ты учила заклинания, но правила есть правила — ты можешь вызвать меня на дуэль и попытаться выиграть книгу.

Это и дает Уэнсдэй платформу — веру в то, что даже если не получится опубликовать роман, вычислить сталкера, распутать дело и поступить в МГИМО — ты все равно останешься классной и можешь попробовать снова всё, что угодно.

Ей не нужно опираться на популярность — она и так в курсе, что супер. На это супер и слетаются новые друзья, подкидываются новые возможности, бывшие пишут (ладно, это, предположим, сомнительно).

Можно говорить, что не боишься пропустить веселье, а боишься его наоборот, не пропустить. И можно не повторять вау-танец из первого сезона — всё уже круто.

Короче, зависть. Я в этом направлении до сих пор ползу, а мне, будемте честны, не шестнадцать.