Самый короткий диагноз ИИ-индустрии поставил автор стратегии Трампа по ИИ, а ныне шеф сценаристов будущего в OpenAI
23 сентября Совбез ООН впервые провел заседание, целиком посвященное рискам все более способного ИИ. Альтман и Амодеи просили правительства договориться. Йошуа Бенжио, один из крестных отцов ИИ, назвал опасности «реальными и близкими» и предложил лицензировать передовые модели, как лицензируют атомную энергетику. Майкл Крациос, помощник Трампа и директор Управления научно-технической политики Белого дома, ответил, что США «полностью отвергают глобалистскую схему контроля над суперинтеллектом».
Итог обескураживает: индустрия просит у государства тормозов, а государство отвечает, что тормоза – это происки глобалистов.
Той же ночью по американскому времени появился твит, подводящий итог «битвы при Совбезе ООН» точнее всех читанных мною репортажей. Он набрал всего 4К+ просмотров – а зря, очень зря:
«playing with house money at the indian casino in the low foothills of the singularity»
«играем на деньги заведения в индейском казино в низких предгорьях сингулярности».
Соль в том, кто автор твита.
Дин Болл с июля возглавляет в OpenAI команду Strategic Futures – стратегических сценариев будущего. До этого он был старшим советником по ИИ в том самом управлении, которым руководит Крациос, и главным автором трамповского Плана действий по ИИ.
Получается, что вечером глава его бывшего ведомства объясняет миру, что никакого глобального контроля не будет. А ночью автор трамповской ИИ-стратегии, ныне сотрудник одной из двух ведущих лабораторий мира, описывает происходящее языком завсегдатая игорного зала.
Фраза собрана из трех метафор.
House money – деньги заведения. Так называют выигрыш, который игрок снова ставит на кон, уже отбив свое. Проигрывать его не больно, поэтому ставки растут, а осторожность отключается. Венчурные сотни миллиардов, оценки под триллион накануне IPO, контракты на вычисления, которые считают уже сотнями миллиардов долларов, – индустрия давно играет на чужие.
Indian casino – казино в резервации. Законы штата об азартных играх там не действуют, правила устанавливает само племя по договору со штатом. Для ИИ-индустрии точнее не придумаешь: рамки безопасности лаборатории пишут себе сами, а Белый дом только что объявил, что других рамок не будет. Вдобавок это провинция: никакого блеска Лас-Вегаса, игровые автоматы у трассы.
Low foothills of the singularity – самая ядовитая часть. «Предгорья сингулярности» – торжественная формула Хассабиса. Этой фразой глава Google DeepMind в мае закрыл конференцию Google I/O: однажды мы поймем, что стояли в предгорьях сингулярности, т.е. у точки, за которой развитие технологий перестает поддаваться прогнозу. Фраза стала мемом, и Болл тогда же назвал ее прекрасной. Теперь же он ее переписал: предгорья стали «низкими», а на месте смотровой площадки с видом на зияющую вершину выросло придорожное обшарпанное казино. Весь пафос растворился. Мне видится лишь обветшалое, приземистое зданьице с облупившейся штукатуркой и запылёнными окнами, за которыми двое проезжавших мимо на дорогущих машинах плейбоев ведут азартную игру на чужие деньги.
Сложите эти три метафоры и получите картину:
горстка основателей, инвесторов и исследователей азартно повышает ставки чужими деньгами, по правилам собственного сочинения, у подножия горы, высоту которой никто не знает.
Смешно при этом не всем. Спор об ИИ упирается в два русских вопроса. Чтобы ответить, кто виноват, надо понимать природу риска, а до консенсуса экспертов тут далеко. Чтобы ответить, что делать, нужно хотя бы большинство мнений по трем вопросам. Почему решать надо именно сейчас? Спасет только глобальное соглашение или хватит односторонних остановок? Состоятелен ли Китай как аргумент против замедления? Большинства нет ни по одному.
Команда Болла называется Strategic Futures. Когда человек, которому OpenAI поручила думать о будущем, описывает свою индустрию как игорный зал, шутка становится диагнозом.
#Сингулярность