И будет тишина среди Москвы,
натянутая тетива реки Невы,
стремительный от центра бег —
ночь, бездорожье, звезды, снег.

Урал, предгорья, смех моих детей
и полное отсутствие плетей,
и ветви, что стучат в мое окно,
и мир, которому не все равно,
который, предваряя жизнь строки,
накормит моих ангелов с руки.

И ангелы как птицы принесут
не душу на последний суд,
а крошки хлеба — накормить птенцов.
Ведь божий свет не ведает оков,
ведь манна просто сыпется с небес…
и будет сад, переходящий в лес,
и двор, что мирно спит (забор снесен),
не отделим от тысячи сосен.

Граница, проведенная во сне,
сольется с жизнью, грянет
белый снег,
озимые, конечно, зацветут,
нальется колос, прояснится суть,
падет колосс на глиняных ногах,
и мы забудем суеверных страх,
и мы узнаем, в ком живет любовь,
и наше время воплотится вновь.