Поговорим про Лугайда Красных Полос (Lugaid Riab nDerg), который дважды упоминается в саге «Единственная ревность Эмер». Чрезвычайно интересный персонаж во многом, начиная с имени. Известны другие переводческие интерпретации этого имени — «Лугайд Кровавых (или Красных) Шрамов», «Лугайд Кровавых Ударов» и даже «Лугайд Красное Небо». Известны и попытки обосновать эти версии лингвистически. Но в сагах и других древнеирландских источниках речь определенно идет не о шрамах, а о двух красных поперечных полосках на теле. Точнее, говоря, это два красных кольца — одно на шее, другое на поясе. Фактически, родимые пятна весьма своеобразного происхождения.
Начнем ab ovis, то есть с дедушки. Лугайд был внуком полулегендарного Эохайда Фейдлеха, одного из верховных королей Ирландии. Эохайд, в свою очередь, был папой выдающихся дочерей: среди них — Медб, знаменитая королева Коннахта, и Мугайн, королева Эмайн-Махи, главная жена короля Конхобара. (Кстати, Конхобар в разное время брал в жены и других дочерей Эохайда и в итоге стал ему четырежды зятем).
Но в связи с Лугайдом Красных Полос нас интересует та дочь Эохайда, которую звали Клотру. Именно она стала матерью Лугайда — и зачала его нестандартным способом.
Дело в том, что у Эохайда имелись и сыновья. В их числе — тройняшки под общим прозванием «Финдемна» («прекрасная тройня», или «трое прекрасных из Эмайн-Махи», или «трое кровавых [sic!] из Эмайн», или «белая тройня», или «белые близнецы», or what not), в какой-то момент затеявшие свергнуть своего отца и править сами. Когда подошло время для решающей битвы между Эохайдом и «Финдемной», Клотру, нежно любившая своих братьев, но не слишком верившая в их успех, забеспокоилась, что те погибнут, не оставив наследников.
И вот, в последнюю ночь перед битвой, Клотру соблазняет всех троих «Финдемна», одного за другим, чтобы хоть кто-то из них продолжил свой род, — а на следующий день «Белые близнецы» и вправду погибают. Головы их привозят Эохайду, и тот принимает важное государственное решение, касающееся престолонаследия (но об этом позже).
В положенный срок у Клотру рождается сын — это и есть Лугайд, — и сразу становится ясно, что род удалось продолжить всем троим братьям. Тело новорожденного разделено на три части теми самыми красными полосами или кольцами (вокруг шеи и вокруг пояса): верхней частью, то есть головой, Лугайд походит на старшего из троих своих отцов, средней — на среднего, а частью от пояса и ниже — на младшего. (Отцы-близнецы явно были гетерозиготные, иначе всеми своими тремя частями ребенок походил бы на всех сразу.) Вот так Лугайд и получает свое прозвание, а в придачу к нему — явное клеймо незаконнорожденности (позже эта проблема еще даст о себе знать). Заодно Лугайд наследует склонность к кровосмешению: впоследствии у него рождается сын от той же самой Клотру, любительницы родственников.
В саге «Единственная ревность Эмер», Лугайд Красных Полос, как уже было сказано, упоминается дважды: в самом начале (где Кухулин требует отложить праздничный пир, чтобы дождаться двух опоздунов, один из которых — Лугайд) и немного позже, когда Кухулин уже слег от таинственной болезни (Лугайд — один из тех, кто сидит у его ложа, причем на почетном месте, в изголовье). Похоже, Лугайд — один из самых близких друзей Кухулина.
И действительно, в других сагах Лугайд предстает как друг Кухулина, его спутник в приключениях и подвигах и даже как его названый брат. В одном из эпизодов, рассказанном по-разному в различных версиях, именно Лугайду Кухулин отдает в жены деву, которая влюблена в самого Кухулина, но не может стать его женой, потому что Кухулин нечаянно выпил ее крови и тем самым как бы породнился с нею (Лугайду, как мы понимаем, это было бы нипочем, но Кухулин так не может). Кстати, эта дева и ее служанка проделывают тот же трюк, что и сестры-сиды Фанд и Либан в «Единственной ревности Эмер»: чтобы разыскать Кухулина, они превращаются в двух птиц, скованных друг с другом золотой цепочкой (а потом еще удивляются, что он запустил в них камнем).