Поскольку обряд носит частный, а не публичный характер, те же обожествленные предки служат здесь — вместо Януса — «проводниками» к другим божествам. Эти другие божества, призываемые в свидетели обряда, — Тихе (в русской озвучке — Судьба), Мегера и Немезида. С последними двумя все очевидно: Мегера — одна из Фурий, Немезида — богиня отмщения, греческая, как и Тихе. Тихе (которую римляне отождествляли с Фортуной), — это «судьба» не как «предназначение» или «предопределенность», а слепая богиня превратностей и непостоянства судьбы, богиня случая, который, среди прочего, может в одночасье лишить человека всех преимуществ и благ (удачный, кстати, выбор для борьбы с везунчиком Цезарем — переманить «его» Фортуну на свою сторону).

(Кстати, сохранившиеся аутентичные образцы магических заклинаний тоже весьма конкретны и не содержат вводных обращений ни к верховным божествам пантеона, ни ко всей совокупности божественных сил, — оператор обращается только к тем богам или богиням, которые непосредственно могут исполнить желаемое.)

Так или иначе, почти все те божества, к которым обращается Сервилия, — божества хтонические (с одной стороны, подземные Фурии и Немезида, с другой — души умерших), кроме собственно Тихе. Но и та, во-первых, близка по функциям таким «преисподним» богиням, как Мойры/Парки и Немезида, а во-вторых, в позднеантичную эпоху иногда отождествлялась с Гекатой — главной покровительницей любовной и вредоносной магии.

В завершение посмотрим на частный (не публичный) религиозный (не магический) ритуал, который кажется необычным, но вполне соответствует культовой логике. Это молитва, которую возносит другой персонаж «Рима» — Тит Пулло(н), сидящий в яме в ожидании казни на арене. Тит приносит жертву и просит богов хранить его возлюбленную и друга. Это молитва частного характера, не связанная с важными общественными делами, так что для начала резонно было бы обратиться к своим родовым ларам или душам предков, но Тит Пулло — сын рабыни, не знающий отца и не имеющий корней. Поэтому его молитва открывается стандартным обращением к Янусу.

А дальше начинаются как будто бы странности: в защитники своим близким Тит почему-то призывает хтонических богов — Гею и Диса (в русской озвучке — Плутона). Если богиню земли (а как раз на переходе от Республики к Империи римляне заимствовали греческий культ Геи, которой стали поклоняться под именем Terra Mater — Мать-Земля) вполне можно рассматривать как кормилицу и хранительницу живых, то Дис/Диспатер/Плутон — определенно подземный бог, в тот период уже связывавшийся в большей мере со смертью, чем с поддержанием жизни. Одним словом, Тит обращается к хтоническим богам — почему?

Надо полагать, потому, что ни к кому другому в таком положении он воззвать не может. Во-первых, он сам сидит в подземной темнице, во-вторых, ему нечего принести в жертву, кроме таракана, который едва ли годится в дар богам небесным. Итак, Тит взывает к тем единственным божествам, которые, с одной стороны, могут услышать его в этой ситуации, а с другой — все же способны исполнить его просьбу хотя бы отчасти. Да и это не магический ритуал, требующий прицельно-точного выбора исполнителей просьбы: в роли «защитника вообще», по большому счету, может выступить почти любое божество (пусть хотя бы «от противного» — если и не помочь, то, как минимум, обойти человека своим недоброжелательным вниманием).

Так что культовая логика в этом действительно есть, и создатели «Рима» свое дело знали 😊 А с точки зрения логики сценария любопытно, что друг Тита, за которого он молился, вскоре попадет в большую беду, от которой слегка тронется умом и начнет называть себя сыном Диса (в русской озвучке — внезапно Аида, ну да ладно).

Ну и не могу не добавить, что сама сцена молитвы Тита Пулло — одна из самых трогательных во всем сериале. (Если кто не смотрел «Рим» и начнет переживать за Тита, — не нужно, с ним все будет более-менее хорошо.)