Вспомним еще раз начало той формулы devotio, которую произносит Деций Мус: «Янус, Юпитер, Марс‑отец, Квирин, Беллона, Лары, божества пришлые и боги здешние, боги, в чьих руках мы и враги наши, и боги преисподней…»
Почему на первом месте Янус? Он — бог начал, порогов и дверей. По традиции, с обращения к нему полагалось начинать любую публичную религиозную церемонию, так как он «открывает двери» к остальным богам. Эта традиция зафиксирована у Овидия в «Фастах»:

Я же опять: «Почему, хоть богов и других почитаю,
Первому, Янус, тебе ладан несу и вино?»
«Ибо лишь после меня, порогов хранителя, можешь
Ты до любого достичь, — так он сказал, — божества» (I.170—174).

(Причудливая параллель: в вудуистском пантеоне ту же функцию выполняет Легба, владыка перекрестков и дверей, с обращения к которому тоже начинаются все церемонии.)

Далее — Юпитер, Марс и Квирин. Это так называемая архаическая триада: предполагают, что именно их римляне первоначально чтили выше всех прочих богов, и подтверждение этому —то, что из всех фламинов (жрецов отдельных божеств) высшие места в иерархии занимали служители Юпитера, Марса и Квирина (именно в таком порядке).
Далее — Беллона. Тут все очевидно, это богиня войны, и было бы странно не призвать ее в такой ситуации.
Затем — Лары, которые поминаются здесь как герои-предки, после смерти обретшие божественный или полубожественный статус.

Отдельно замечательна формулировка «божества пришлые и боги здешние, боги, в чьих руках мы и враги наши». Во-первых, она красноречиво говорит о том, насколько инклюзивна была римская религия и как охотно римляне ассимилировали чужих и «пришлых» божеств. Во-вторых, идея молиться богам своих врагов только на первый взгляд вызывает некоторую оторопь. На деле же считалось, что любого бога можно переманить на свою сторону, пообещав щедрые дары. В частности, для этого существовал особый обряд, который иногда проводили под стенами осажденных городов. Он назывался evocatio (эвокация, букв. «вызывание») и, как верили, принес римлянам победу над Вейями, Карфагеном и рядом других городов. А в 30 году н.э., во время осады египетской Александрии, эвокацию провел Октавиан Август, чтобы деморализовать Марка Антония — переманив на свою сторону Диониса, которого Антоний считал своим божественным покровителем.

Но вернемся к формуле devotio. Последними в ней упоминаются «боги преисподней», и это не требует долгих пояснений: именно подземным богам предназначена жертва Деция (его собственная жизнь, а с нею — жизни вражеских воинов).

В целом, devotio Деция — это публичный религиозно-магический обряд. Как обстоит дело с частными обрядами? В одном из примеров частных обрядов, показанных в сериале «Рим», — в сцене самоубийства Сервилии (сильно упрощенном аналоге devotio) — перечень божеств резко сокращается до «богов подземных» как непосредственных адресатов жертвы. И это вполне понятно: никаких общественно-значимых целей ритуал не преследует (соответственно, триада верховных богов ни при чем), военной ситуации не наблюдается (Беллона ни при чем), а обращение к Янусу и ларам замещается отсылкой к «древнейшим и священнейшим» предкам из рода Юниев, «из чьих костей воздвигли семь холмов Рима».

В другом обряде (ритуале изготовления дефиксиона) Сервилия призывает по именам нескольких божеств, — посмотрим, каких. К Янусу она, опять же, не обращается — у нее есть свои личные «открыватели дверей». Во-первых, это «боги Юниев», они же родовые лары, они же предки рода Юниев, под покровительство которых Сервилия в свое время перешла в результате замужества. Во-вторых, чуть позже она употребляет выражение «души моих предков», — а Сервилия, как сериальная, так и историческая, принадлежала к роду Сервилиев, не менее древнему и знатному, чем Юнии. Таким образом, она призывает на помощь два «комплекта» предков — своих и мужа — как богов-покровителей, способных исполнить ее желание и позаботиться о том, чтобы ее обидчиков настигло возмездие.