Выстраивая этот чарующий образ омелы, поэт намеренно не называет растение прямо — до самой последней строки 31-й строфы. До этого момента все эпитеты, которые он использует, вызывают ассоциации с Бальдром: создается впечатление, что вёльва описывает самого бога — не поверженного и окровавленного, а твердо стоящего на ногах, исполненного жизненных сил, по-прежнему юного и лучезарного. Слова stóð … völlom hæri, «стоял … возвышаясь над полем», напоминают какой-то устойчивый оборот, наподобие mikill á vallarsýn, «большого роста» (применительно к человеку). Тонкий стан (miór) — примета молодости, на которую намекает выражение Óðins barn, «дитя Одина». Интересно, что слово barn больше нигде не используется применительно к богам; зато его употребляет, например, Стурла Тордасон, говоря о своей тринадцатилетней дочери, пережившей пожар на Мошкарном Болоте: Var hon mjök þrekuð, barn at aldri, «Она была очень изнурена, еще ребенок годами» («Сага об исландцах», 174). Исключительная красота (miök fagr), казавшаяся некоторым исследователям совершенно неуместной в описании омелы, также отсылает к знаменитому описанию физического совершенства, отличавшего Бальдра: Hann er svá fagr álitum ok bjartr, svá at lýsir af honum, «Так он прекрасен лицом и так светел, что исходит от него сияние» («Видение Гюльви», 22). Сформировав с помощью этих эпитетов образ Бальдра, живого и полного сил, поэт неожиданно передает все его приметы побегу омелы, благодаря чему умирающий бог, в свою очередь, перенимает от этого вечнозеленого растения способность «пережить зиму», возродиться после смерти. Омела преображается в подобие бога, и ее судьба-örlög становится его судьбой. Это отождествление божества и растения — самое яркое и запоминающееся collatio occulta из всех, которые использует вёльва.
Помимо этого, в строфе 31 содержится еще один важный элемент, требующий внимания. Вёльва употребляет по отношению к Бальдру слово tívorr, «жертва», а сам род его смерти, описанный в строфе 32, на удивление схож с известными по другим источникам описаниями смерти, которая постигает человека, предназначенного в жертву Одину: здесь перед нами тот же иронический обман ожидания, то же превращение безобидного растения в беспощадное копье божества. Использовав слово tívorr, поэт затрагивает глубочайшую религиозную основу мифа о Бальдре — зимнее жертвоприношение, которое призвано обеспечить возрождение природы по весне. Именно зимой, когда омела предстает в полном расцвете сил, Бальдр будет принесен в жертву, дабы мир возродился после Гибели богов. Когда же новый мир придет на смену старому, Бальдр вернется из мертвых (строфа 59). Погибнув от Одинова копья, подобно ванам, гибнущим в войне с асами (строфа 24), он вновь воскреснет — так же, как воскресают ваны. Итак, видение вёльвы показывает Одину то, что с необходимостью должно совершиться ради возрождения мира.