стульчик

Неудобство общностей и дополнительный ракурс постановки вопроса

Если мы предпринимаем попытку разработки сотериологической эпистемологии общностей, то мы должны ставить двойственный вопрос о наших горе и спасении как из положения вовне общностей, так и внутри них. Мы предполагаем, что постановка вопроса “извне” задает саму проблематизацию обеспокоенности общностью, устраивает траекторию приближения к ним, усвоения предоставляемых общностями возможностей. Постановка вопроса “изнутри” является переходом к проблематизации “способов быть” участника общности и “способов быть” самой общности, после этого перехода может развертываться уже подвижническое, аскетическое рассмотрение того, как не пострадать от общности и разрешить введенный двойственный вопрос о горе и спасении. Такая перепостановка вопроса позволяет избежать как отречения от участия в каких-либо общностях, помимо диффузных, так и приобретения пристрастия к общностям.

Постановка названного вопроса "изнутри" имеет своим поводом неудобство общностей и недовольство ими, однако такого недовольства, которое не было бы тревожным избеганием общностей. Тревожное избегание имеет своим поводом знание о неминуемом неудобстве и тех затрудненностях, которые можно через опыт участия в общности приобрести. Как правило, тревожное избегание общностей предполагает всю ту же двойственную постановку вопроса, однако при данном условии он разрешается через постоянное поддержание единственности через индивидуальные практики, как правило выработанные ранее участниками некоторой общности.

Смысл находится в способах быть общностей, распространенных или локальных, отграниченных или диффузных. Только диффузная, распыленная общность может не вызывать неудобства, поскольку ее воздействие достаточно неосязаемо и косвенно, чтобы не быть интерпретируемым как происходящее от самой общности. "Диффузной" мы называем такую общность, какая не обладает ясным для всех ее участников “способом быть”, который они практикуют. Более того, они, не задаваясь вопросом об этом, лишены общего "способа быть", имеется только сродство между их способами. Те, кто склонен к избеганию общностей, зачастую состоят в диффузных версиях таковых. Между диффузными общностями нет отчетливой границы, поскольку наибольшая часть участников такого “пространства причастности” различно бы определяла, кто в этой общности состоит, а кто находится за пределами. Такие общности можно было бы определить как “пространства причастности”, где, помимо самой причастности, нет дополнительных задач.

Но все же диффузная общность не сводится только к бытованию причастности между людьми, она также является пространством косвенной разработки, возделывания возможности уже собранной общности, наделенной целеполаганием.

Напоминаю о предстоящем мероприятии.

Пристрастие к общностям

Общность является препятствием для единственности, и суверенная общность, отыгрывая единственность, давит ей единственность собственных участников. Единственность, при ее кажущейся нерушимости, является крайне хрупким образованием, приходящим и уходящим в зависимости от наличия благоприятных условий по ее поддержанию. Она возможна только в условиях подобных оранжерее, потому и монашество (отшельническое и общежительное) сумело устойчиво быть только внутри обращенной своим вниманием на него христианской общности. Помимо того, для производства единственности требуется еще обеспокоенность собственными единичностью и единством, двумя взаимозависимыми, но не тождественными компонентами, способными при благоприятных условиях единственность временно произвести. Общность, примером которой для нас может послужить монастырь, занята созданием оранжереи, позволяющей единственность устойчиво производить, если участник найдет в себе упомянутые компоненты. Однако, общность способна уничтожить ту единственность, которая сумела произойти только благодаря условиям, оформленным ею самой. Ей это может потребоваться, поскольку одна единственность легко может пересечься своим суверенитетом с другой.

Отношения участника с общностью не могут быть сугубо благоприятными и устойчивыми, поскольку между ней и ее участником имеется неравенство, заключающееся в несовпадении человеческого и отличного от него “способов быть”.

Некто, обеспокоенный своей единичностью и единством, приходя в общность рискует быстро потерять эту обеспокоенность, приобретая то же сиротство, которое приобрел бы он за пределами общности вследствие нехватки сил для постоянного самоподдержания. Каждый участник общности, приди он туда сиротой или обеспокоенным единичностью и единством, имеет высокий риск приобрести пристрастие к общностям. Если он был обеспокоен названными компонентами до приобретения пристрастия к общностям, то, вероятнее всего, он искал какую-то конкретную общность. Приобретя же пристрастие к общностям, он будет искать какую-угодно общность, предположим, наиболее открытую для него. Каждый участник, как представляется это нам, если его участие показалось ему благоприятным, приобретает названное пристрастие.

Сироты ищут какую-угодно общность, где (при удачности этого случайного попадания) они могут приобрести участие, дающее им возможность обеспокоиться собственными единством и единичностью, возможно даже предположить себя единственными. Сирота является пользователем общности, обслуживающим ее по мере прямой необходимости. Как было сказано, сироты прибиваются к общности, чтобы хоть как-то быть. И “хоть какое-то бытие”, или же производное бытие, бытие по причастности — является соблазном для каждого участника общности, поскольку не требует от него никаких усилий по самоподдержанию. Можно прекратить участие в общности, выйти из нее, но из-за возможности приобретения пристрастия к общностям — затруднительным является не вернуться в ту же или другую общность.

Мышление Шандора Ференци в фокусе сотериологической эпистемологии (доклад с последующей дискуссией)

29-ого августа (сб), 18:00
Пространство "Нора", Плетешковский переулок 8с1 (Вход с улицы в прозрачную дверь)

Труды названного венгерского психоаналитика уже были исследованы в историческом контексте, определены в их клинической значимости. Однако, его разработки также доступны философскому и, быть может, даже подвижническому осмыслению.

Как представляется это нам, внутри психоанализа им косвенно была выработана сотериологическая (т.е. относящаяся к спасению) эпистемология “способа быть”. Подтверждению данного тезиса и будет посвящено прямое высказывание, которое, как и последствия мышления Ференци, мы сможем обсудить.

Для прояснения мы обратимся к его концепциям исцеления, его пути внутри психоаналитической науки, а также, что наиболее существенно, произведенной им актуализации вложения анализируемых лиц, благодаря своему участию трансформацию и осуществляющих.

("Нора", выступающая площадкой для мероприятия, — новая активистская инициатива, и весьма нуждается в поддержке. Если у вас есть возможность, вы можете поддержать ее здесь.)

Объявление о возможности прохождения психоанализа.

Если сразу обозначать сущность анализа, то мы рискуем чрезмерно увлечься спецификой метода, избегнув предустановленной каждому конкретному анализу задачи. Нашей задачей является постепенная перенастройка (или даже переизобретение) индивидуального "способа быть", составленного из привычных поведенческих линий как относительно себя, так и других действующих лиц жизненного мира.

Предпринимая психоаналитическую работу мы не ожидаем "гарантийного" итога, но имеем надежду на приобретение внутреннего инструментария осуществления постоянной трансформационной работы, последствия которой могут стать доступны обнаружению как во время анализа, так и после его окончания. Предполагается, что собственная недостаточность будет представать не только обременительной, но и приводящей к различным, не всегда ожидаемым событийностям.

Первый сеанс — 2000. Далее цена устанавливается на договорной основе: она должна быть для вас выносимой, но обладать ощутимостью.

@Sapsanpoezd

Забыл об этом рассказать. Пока канал простаивал, вышел один мой сравнительно старый текст в примечательном низовом медиа.

"Крестовый поход детей"
Витольд Войткевич

Судьба общностей.

Общность может состоять только из сирот или быть разделена между сиротами и участниками. Нет общности, состоящей только из участников, ведь единственность человека утрачивается и возвращается, “способы быть вместе” исчезают и появляются, суверенность общины как действующего лица аналогично является нестабильной. Все эти три компонента переживаются по-своему каждым представителем общности, и поэтому зачастую неясно, является ли некто участником или сиротой, являются ли все представители общности сиротами. Нет такого участника, который был бы участником безусловно, и не становился бы для себя или других представителей общности сиротой.

Нет такой общности, каковая не несла бы ущерба сама от себя, не имела бы внутри себя неисправимого противоречия. Развертывание противоречия, его обострение и форсирование — осуществление устремленности к сообществу.

Любая общность обременительна: или размеренно, при достаточном соблюдении трех названных прежде компонентов, или безмерно, при отсутствии одного из них. Достаточно ясно, что общность безмерно обременительна или всегда, или существенную часть времени. Обременительна она потому, что суверенность общины, совместность (“бытие-вместе”, всякое “со-”), собственная единственность и, возможно, единственность кого-то другого — являются отдельными трудовыми предприятиями как в аспекте их создания, так и поддержания. Устремленная к сообществу общность привлекает к себе единственных, а те, кто не являются единственными — могут прийти туда вслепую, желая хоть как-нибудь быть. Общность предоставляет соблазн утраты собственной единственности, т.к. хоть как-то быть внутри нее получится, даже не занимаясь трудом самоподдержания.

Общность, устремленная к сообществу, дает своим участникам эсхатологическое обещание: когда-то между каждым из них и какими-угодно другими не будет никакого различия, и это будет концом всего сущего. Совершенным концом для сообщества, но не для мира, где сообщество произошло. Сообщество охватывает не “всех”, а охватывает “всякость” своих участников. Общность — архипелаг внутри океанического пространства, сообщество — океан внутри океана, где окруженный океан не меньше того, которым он окружен.

В эсхатологическом обещании может наступить разочарование у самой общности, и тогда она угасает. Распад устоявшейся общности требует несколько волн разочарования. Эсхатологичность общностей — в их устремленности к сообществу. Общность в сообществе осуществляется, сбывается как общность. Другая конечность общностей — в прекращении ими своего существования вследствие внешних или внутренних причин. Конец для сообщества — его исполнение, конец для общности — прекращение, с возможностью возобновления и, в ряде случаев, надеждой на него.

Почему мы обращаемся к сотериологической эпистемологии общностей?

Сотериологическая эпистемология общностей закономерно вытекает из непреодолимых трудностей "философии сообщества". Она, эта философия, обречена быть созерцательной постольку, поскольку само сообщество собирает и пожинает, не занимаясь трудом внутри мира. Поскольку внутри философии сообщества, оно, сообщество, избирается на роль беспредпосылочного начала — оно прежде мира и после него, а мир — пространство его отсутствия, устремленности к нему, его ускользания, забвения и развертывания. Вы, вероятно, может заметить некоторое сходство используемого мной понятия о сообществе с другими понятиями, избираемыми различными мыслителями на роль беспредпосылочного начала. Прежде всего, вероятно, вам рискуют вспомниться различные варианты теологических изысканий. И, скорее всего, затруднительность разработки “философии сообщества” также вам станет ясна по аналогии. Поскольку мы берем нечто, что поддается только уничтожающему речь описанию — мы при его исследовании будет безостановочно топтаться на месте, постоянно изобретая новые ракурсы рассмотрения того, что нами избрано на роль беспредпосылочного начала.

Избрание, упомянутое мной, происходит не благодаря взвешенной познавательной операции. Нечто полагается беспредпосылочном потому, что таковым оно обнаруживается с необходимостью. Причиной обнаружения чего-то беспредпосылочным с необходимостью является внутренний опыт, позднее косвенно встраиваемый в собственную фактичностью. Не так важно, сознательно происходит это или нет. Зачастую внутри некоторой теоретической традиции установлено нечто, рассматриваемое по умолчанию как беспредпосылочное, и уже сформирован некоторый канон его описания, в рамках которого возможен ряд вариаций и дискуссий.

Мое убеждение состоит в следующем: нет такой мысли, такой философии, каковая не имела бы своим началом опыт, зачастую называемый христианскими философиями “духовным”. Сколь бы рационалистической, аргументативной и последовательной не была мысль, она имеет своим преддверием озарение, или же удивление перед чем-то, что ухватить благодаря установленной прежде системы понятий не представляется возможным. Моя мысль была бы другой, будь мой опыт другим, однако это не делает мысль “субъективной” или недостаточно проработанной в своей общезначимости, это указывает только на то, что способ оформления, теоретизации внутреннего опыта является установленным фактичностью конкретного человека, с которым произошел именно этот конкретный опыт, эта конкретная жизнь. Внутренний (невыразимый) опыт, также называемый иногда “мистическим” — не является производным от опыта собственной фактичности, но всегда интерпретируется в понятиях, опытом фактичности заданных. Это не обесценивает невыразимости опыта, но позволяет каким-то образом быть с ним, а не забыть о нем более или менее безболезненно.

Из чего состоит “способ быть” участника общности?

“6. Когда мы были евреями, мы были сиротами, у нас была только мать. Но когда мы стали христианами, у нас появились отец и мать.” — из “Евангелия от Филиппа”

Подвергая “способ быть” исследуемой нами общности дешифровке, мы рассматриваем способы быть вместе ее участников и способ быть общности как единичного действующего лица. Помимо того при анализе нужно понять, как участники общности могут быть внутри нее одни, оставаясь единственными для самих себя, т.е. теми, кто имеет опыт себя отправной точкой движения. Далее будет описано то, какая лишенность в “способе быть” участников общности, мешающая общности быть спасительной, доступна нашему обнаружению.

Участники общности, если не имеют “способов быть вместе” — сироты, ведь лишены взаимных попечения и веры, но также они сироты и тогда, когда их общность как единичное, самостоятельное действующее лицо не обладает волей, способной противоречить отдельным волениям участников. В первом случае участники только угнетены своей общностью, и не пожинают ее плодов как плодов общности. Во втором — их общность не способна справиться со своим внутренними противоречиями и внешними опасностями, и рискует доставить в итоге куда больше невзгод, чем плодов. Лишенные суверенной общности — беззащитны, лишенные способов быть вместе — раздавлены.

Участник общности имеет способы быть вместе, но имеет притом “способ быть единственным”. Тот, кто не имеет способа быть единственным, подобен скорее тряпичной кукле, поскольку без установления собственной единственности он не может быть с другими так, чтобы не прекращать быть самому. Тот, кто оказался в описанном положении — сирота. Аналогично тот, кто лишен общности — сирота, если он единственный. Если он и не единственный, и лишен общности — его нет, но он может возникнуть, случиться.

Сиротством мы назвали такое положение, при котором участник лишен либо себя как участника, либо лишен себя вовсе. Лишенные одного из двух компонентов: “способа быть вместе” или общности как отдельного действующего лица — сироты наполовину, деформированные соответственно одной из двух лишенностей. Те, которые лишены обоих названных компонентов — сироты полностью, ведь никакой общности у них тогда нет. Те, кто лишены “способа быть единственными” внутри общности при наличии двух упомянутых выше компонентов — также сироты полностью, ведь не имеют собственного участия. Те, кто лишены всех трех названных выше компонентов — отсутствуют для нашего рассмотрения.

Подытожим: участник, не находящийся в сиротском положении, имеет “способ быть единственным”, “способ быть вместе” внутри своей общности и некоторое обхождение со своей общностью как действующим лицом.

Сотериологическая эпистемология?

Насколько это с такой небольшой дистанции ясно — все, чем прежде я занимался, косвенно было сотериологической эпистемологией. Т.е. таким исследованием, которое посредством разбирательства с тем или иным знанием задает ему вопрос: как посредством этого конкретного знания или ряда его аспектов возможно осуществления дела, которое мы (причины этого обозначим позднее) именуем спасением? Пока это было проделано в трех регионах знания: осмысление беспредпосылочного начала, философия сообщества и эпистемология психоанализа. Постараюсь кратко сформулировать задачу разбирательство, как это возможно из теперешнего положения.

Требуется прояснить два вопроса: “в чем наше горе?” и “в чем наше спасение?”. Одно не может быть понято без другого, ведь при прояснении названных вопросов требуется составить нечто наподобие путевой карты, где неявным образом должна быть прочерчена линия движения от первого ко второму. Когда мы задаем такую проблематизацию, мы не становимся христианами или представителями других культов, не пытаемся восстановить и присвоить себе церковные науки, пусть даже и пользуемся их словарем, мы обостряем вопросы “как быть?” и “как мы можем быть необходимым образом, если поймем его?”. Ставя такие вопросы, мы предполагаем собственный опыт фактичности (опыт себя, опыт других и обхождения со множеством сущих) и внутренний (невыразимый) опыт — имеющими определяющее значение для разбирательства наряду с эмпирическими данными наук и теоретическим инструментарием.

Горе не лежит перед нашим умом, но косвенно присутствует в осуществляемых операциях, как наиболее повседневных, так и неординарных. Оно, подобно холоду зимой, помещено во всё доступное какому-либо обхождению и внутрь самого обхождения, а потому затруднительно к опознаванию. Потому нам потребуется в собственных поисках определять горе, его причины и действия различно, чтобы, подобно ряду областей современной критической теории, не уткнуться в некое имя, постепенно становящееся синонимом мирового злого зла, делающего нас крайне злосчастными.

Названная проблематизация может относиться не только оформившемуся знанию, но и к осмыслению “способов быть” отдельных действующих лиц и общностей, также являющихся действующими лицами. “Способ быть” доступен интерпретирующему переводу в пространство знания. Разумеется, перевод этот не будет до конца исчерпывающим, однако позволит разобраться с формой чьей-то фактичности в эпистемолого-сотериологической перспективе тем же образом, что и с записанным, эксплицированным знанием.

В первом месяце лета было опубликовано такое сочинение, я по нему еще делал выступление на конференции, но (благодаря нарциссическим увеселениям души) удалил информацию по данному поводу.

Этот текст — обмирщенный комментарий к другому высказыванию, которое пока ждет своего выхода.

Обобщающий текст, рассказанный вчера. Возможны незначительные опечатки.

https://docs.google.com/document/d/1jA8rnQoJXlIQ2oAybtiwPQwE7LbhLKZqwksUAotd4OM/edit?usp=sharing

В ближайшую субботу (28.03) в 12:10 буду выступать на Барт-семинаре в РГГУ с доработанным методологическим введением к онтологическому мышлению о сообществе и наработками недавнего времени об его политическом участии и месте в историческом процессе. Ещё мимоходом перескажу статью про общину, которая выйдет по старому обычаю непонятно когда.

Если захотите посетить, то напишите в ЛС (@Sapsanpoezd) и оформим пропуск. Аудиторию и прочее тоже скажу. + Можно подключиться онлайн.

Впрочем, после доклада его текст скорее всего сюда скину, чтобы он совсем не запылился.

Вот! Дела!

Привет всем, кто до сих пор здесь. Погода просто замечательная. Где-то с начала декабря я активно занимался написанием статей, дабы частично вывести свои ресурсы из интернета. Увы, труды пока не увенчались радикальным благоуханием, а потому одну из статей продемонстрирую здесь. Уже как-то неинтересно дальше мотать ее по вычурным закоулкам. Остальные сочинения пока еще проворачиваются в различных комиссиях.

Такие вот дела! Живем дальше! Зато есть материал, которым можно наполнить канал.

Статья достаточно невелика, размером примерно с два средних поста. Всем желаю приятного чего-либо.

https://docs.google.com/document/d/102GrxBfaJOLixEmiO21F3dMFDyXQzd3woUuzYfbqMY8/edit?tab=t.0

Неожиданно выяснилось, что в интернетном журнале "Гиперфокус" ещё давно публиковали несколько переработанный открывок моего текста про сообщество с прибавлением картинки, написанной мной же где-то 5 лет назад. Сейчас немалое количество высказываний из этого текста вызывают чувство неловкости, но основные его направления разрабатываются и сегодня (только с большими расшаркиваниями).

О "Гиперфокусе" я узнал от поста на канале уже несколько месяцев находящегося в СИЗО Гликерия Улунова.

Всем снова привет. Писательской работы принудительной и отчасти добровольной сейчас уйма, вместо лекции\семинара по психоаналитическим натурфилософии и теории экстаза сейчас пишу статью по этой теме, которая выйдет непонятно когда. Еще на конференции по этой теме выступлю, ну если примут. Деятельность канала в форме создания постоянного продукта, насколько я мог судить по сравнительно продолжительному опыту его ведения, скорее не может найти спрос в силу специфичности языка, т.ч. написание новых текстов здесь случится уже иначе и более разговорным языком. Регулярность блога играет существенную роль в его значении для воображаемых и не только людей, но в моем случае она так-то вряд ли когда-то помогала.

Опубликован пятый номер журнала Another one «Формирование взгляда: эпистемология пси-наук».

В номере мы собрали исследования, фиксирующие ключевые точки напряжения в эпистемологии пси-наук. Светлана Динабург анализирует делиберативные практики в психотерапии как форму коллективного производства профессионального знания, Павел Одинцов и Елизавета Махнева рассматривают дискуссии о клинической эффективности психоанализа, Платон Лесухин реконструирует концепции исцеления в раннем психоанализе (Фрейд, Ференци, Райх), Ирина Рыбакова и Мария Романюк (составительницы номера) обращаются к исторической онтологии и концепции транзиторных расстройств Яна Хакинга, Тимофей Крюковский и Анастасия Пантелеева — к языку психиатрии и его эпистемическим эффектам в пространстве клиники, Александра Ильина — к опыту несвободы в клинических и терапевтических режимах.

Переводы:
• Габриэл Тупинамба «Пасс и передача психоанализа: от конца анализа к новым аналитическим формам» (пер. Владислава Ростилова и Павла Одинцова)
• Гэри Хэтфилд «Объективация феноменального в экспериментальной психологии: Титченер и не только» (пер. Ирины Рыбаковой)
• Магали Торней «Грезить клиникой: коллекция сновидений медсестер Мюнстерлингена» (пер. Егора Курышова)
• Жан-Кристоф Коффен «Два «мая 1968-го» в психиатрии» (пер. Бельчиковой Анны)
• Элизабетта Бассо «Клиническая эпистемология Людвига Бинсвангера» (1881–1966): психиатрия как «наука о единичном» (пер. Марии Романюк)
• Ивонн Вюббен «Формирование клинического взгляда. Развитие учебников и описание клинических случаев в немецкоязычной психиатрии (1875–1900)» (пер. Елизаветы Горловой)

Завершает номер рецензия Карины Левитиной на книгу Хезер Мюррей «Asylum Ways of Seeing: Psychiatric Patients, American Thought and Culture».

Редакция благодарит авторов, переводчиков, редакторов и рецензентов, а также всех коллег, участвовавших в обсуждении и подготовке выпуска.

Скоро — в книжных магазинах.
Ваш,
еще один

Неожиданно и приятно увидеть себя там! (Опубликовали переработанную версию давней статьи про концепции исцеления). Несмотря на то, что многие высказанные там положения сегодня мной рассматриваются иначе, эта статья кажется хоть и неуверенным, но существенным первым шагов в переработке психоаналитического мышления.

Добрый день уважаемые потенциально-заинтересованные лица:

На данном этапе участия писал курсовую работу и диплом в двух разных учебных заведениях, оттого мало имел времени для занятий каналом. Через некоторое время планирую организовать лекцию по натурфилософским и экстатическим элементам раннего психоанализа. Возможно, она случится два раза в разных местах

Еще спустя время должна все-таки выйти статья по осмыслению исцеления в раннем психоанализе, перешлю сюда результат для заинтересованных. Работа несомненно происходит, и здешнее блогерство она подзатронет сравнительно скоро.

Пока содрогается момент минимального утаивания, все рассеивается и собирается, мысль пытается переворачиваться внутри себя, быть "всякой" и одновременной "таковой".