🇺🇲 Постатлантизм – антитеза атлантизму

Дискурс по поводу перехода от атлантизма (или трансатлантизма, порожденного Атлантической хартией, или неоатлантизма Хантингтона) к постатлантизму активизировался в американском исследовательском сообществе после кардинальных изменений, произошедших в евроатлантической системе безопасности на рубеже веков: распад СССР и установление военной гегемонии США. Также переход дополняют развертыванием борьбы с международным терроризмом после 9/11 и расширением НАТО.

В российской академической среде наиболее полно, но с различиями в подходах, явление постатлантизма описали Алла Каримова (ИМЭМО) и глобальный мыслитель Александр Дугин.

Новая Атлантическая хартия Байдена и Джонсона (80 лет спустя, Байден на 1,5 года младше) несколько переосмыслила понимание геополитической философии атлантизма. В его структуре, но не системе. Недвусмысленное значение первой хартии, заключавшееся в определении принципов послевоенного устройства мира, по своему духу передалось новой хартии - защита мироустройства в том формате, в котором оно служит глобальным интересам США и Великобритании.

Важными современными принципами («новыми вызовами»), дополнившими неизменную константу атлантизма стали ядерное сдерживание как средство защиты НАТО, достижение технологического превосходства и приоритезация изменения климата в глобальной повестке.

Уже к осени новая хартия продемонстрировала широкомасштабность практического воплощения своих принципов. Повсеместная активизация усилий американцев по конвергенции своих интеграционных объединений стала результатом новой ориентации глобальной стратегии Вашингтона - парадигмой международных отношений стало стратегическое противостояние/соперничество между Китаем и США. Да, оно присутствовало и раньше, но после новой хартии обрело директивный характер, отодвинув на второй план роль НАТО, Европы и противостояния с Россией.

Геополитические изменения, происходящие под влиянием переориентации США на глобальное сдерживание Китая называют реальным началом постатлантизма в американской политике.

Вывод войск из Афганистана продемонстрировал, что борьба с международным терроризмом – меньший приоритет, чем сдерживание Китая.

Пакт AUKUS продемонстрировал, что страны, объединенные глубокими культурными связями с бывшей Британской Империей – привилегированные «атланты», новая геополитическая общность которых важнее, чем интересы остальных глобальных партнеров.

Стремление к получению бесперебойного источника энергии продемонстрировало, что достижение энергетической гегемонии и ключевые позиции в новой промышленной революции важнее, чем сохранение природы и недопущение милитаризации космоса.

Стратегический переход в приоритетах, от Европы к Азии, продемонстрировал, что атлантизм привязан не к трансатлантическому пространству, а к глобальным амбициям Вашингтона.

Происходящие одновременно процессы сдерживания Китая и энергетического перехода (и в случае неудачного исхода обеих глобальных инициатив США – первая Атлантическая хартия достигла не всех своих целей) исчерпают геостратегическую маневренность на Земле.