[HEAD OF INNOVATION]: “Он лежал неестественно. Его глаза были закрыты, рот приоткрыт, но он п…”

Он лежал неестественно. Его глаза были закрыты, рот приоткрыт, но он почти не дышал — легкие были переполнены изнутри.

Когда давление на грудную клетку стало достаточным, изо рта сначала просто полилось то, что было внутри трахеи, а уже после глаза начали распахиваться.

Увидел ли он хоть что-то? Нет. Очнулся ли хоть немного? Определенно.
Пошел первый спазм, его горло сжалось — рефлекторно успел повернуться на бок, как изо рта тут же пошли первые жидкости. Это был маковый гель в смеси с кровавой пеной. Горло не прекращало саднить, он ощущал сильный спазм, пытался отплевываться, но ничего не помогало. Какое-то время он просто харкался, постоянно утирая губы внешней стороной ладони. Его руки продолжали подрагивать, когда он пытался хоть немного отползти от лужи, жмурился, не желая смотреть ни на лужу, ни на самого себя.

Тело ощущалось странно, неуютно. Он то сворачивался в комочек, подвигая колени к своей груди, то вдруг выпрямлялся, как будто ему становилось противно от самого себя и своей слабости. Он держался за свои собственные руки и пытался себя обнимать, но от этого становилось лишь хуже. Липкие пальцы было почти не вытереть об одежду — маковый гель казался на удивление цепким, слишком сладким. Он тер пальцы об свои плечи, пытаясь стереть эту вязкую жидкость, но так ничего и не помогало. Еще недавно сломанные кости казались слишком твердыми, и он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Фоновая тревога все нарастала. Дыхание становилось все чаще и поверхностнее.

Было слишком жарко, хотя дрожащими от озноба пальцами расстегнуть рубашку не получалось. По полу дул кондиционер. Было приятно и одновременно слишком холодно. Хотелось лечь и не вставать, уткнуться лбом во что-то холодное.

И больше никуда не вставать.



Впрочем, сделал он ровно противоположное. Изогнулся, удерживаясь руками об пол, поставил одну ногу и начал медленно, пошатываясь, вставать.

Стон. Усилие. Падение.



Он позорно упал на колени, едва успевая выставить руки перед собой, но и это не оказало сильного эффекта — мужчина заваливался вбок. Предпринимая попытки встать, он так ничего и не добился — лишь шатался, как обычный пьяница с подворотни. Звуки издавал примерно такие же, да и какая разница сейчас была? Наблюдать было откровенно противно, как он поскальзывается на луже собственных отходов, падает и пытается встать снова. Его ладони беспомощно скребли по холодной плитке, пытаясь использовать хоть что-то, чтобы подняться.

Здесь ничего не было.

Это было хуже, чем моментальная смерть.

Это было хуже, чем быть разорванным на куски и растасканным между этими тварями.
Это было хуже, чем быть раздавленным.