КПРФ: недовольство снизу. После признания итогов выборов внутри КПРФ не наступило успокоения. Партия потеряла 20 мест в Госдуме, ее фракция сократилась с 57 до 37 депутатов, а суммарный результат в регионах также ухудшился. Поговорили с Независимой.

Теперь обкомы один за другим публикуют особые мнения членов избиркомов, оспаривают результаты и готовят протестные акции. В Новгородской области коммунисты уже заявили, что не признают объявленные итоги. При этом Геннадий Зюганов не стал выводить конфликт на федеральный уровень. Возникает двухэтажная конструкция: наверху партия сохраняет системность, а снизу накапливается раздражение.

Здесь, на мой взгляд, совпали два процесса. С одной стороны, недовольство в регионах вполне искреннее. Для многих обкомов эти выборы означают потерю мандатов, ресурсов и политического будущего конкретных людей. Федеральное руководство может рассуждать о сохранении партии и отдельных локальных успехах, а региональные коммунисты видят собственные поражения, часто в кампаниях, которыми фактически управляли из Москвы.

С другой стороны, центр действительно не препятствует выходу этого недовольства. КПРФ необходимо объяснить сторонникам потерю 20 мест и сохранить протестно настроенный актив. Поэтому возникает разделение ролей: Зюганов признает общую легитимность выборов и не выводит конфликт на федеральный уровень, а обкомы оспаривают результаты отдельных округов, публикуют особые мнения и проводят локальные акции. Это не обязательно единый режиссерский замысел. Скорее, стихийное возмущение снизу, которое наверху решили не подавлять, пока оно остается в региональных и юридических рамках.

В среднесрочной перспективе КПРФ не исчезнет, но может стать еще более неоднородной. Сильные обкомы, известные политики и территории с традиционным левым голосованием сохранят влияние. Слабые организации начнут терять спонсоров, активистов и кандидатов, поскольку меньшее количество мандатов означает сокращение доступа к ресурсам и публичным площадкам. Возникнет риск своеобразной федерализации партии, когда в отдельных регионах коммунисты будут заметной силой, а в других останутся главным образом партийной вывеской.

Появление в заксобраниях таких фигур, как Мария Прусакова и Михаил Матвеев, может усилить региональные организации. Но одновременно это создает альтернативные центры публичности. Такие политики будут ориентироваться не только на аппарат ЦК, но и на собственный электорат. В результате конфликт между федеральной дисциплиной и региональной самостоятельностью может стать для КПРФ постоянным.

Немедленного раскола я бы не ожидал. У партии слишком жесткая организационная структура, узнаваемый бренд и мало стимулов для ухода: вне КПРФ большинство региональных лидеров быстро потеряют политический вес. Но внутренняя оппозиция будет усиливаться, особенно если поражение попытаются объяснить исключительно внешними причинами, не обсуждая качество кампании, подбор кандидатов и чрезмерную централизацию управления.

Для Юрия Афонина это серьезное испытание. Его позиции как возможного преемника Зюганова не уничтожены, но результат кампании делает его уязвимее. От преемника потребуется не только аппаратная поддержка, но и способность договориться с регионами, обновить партию и вернуть ей политическую динамику. Если этого не произойдет, переход власти может быть снова отложен, а вместо понятного наследника возникнет коллективное руководство и затяжная борьба нескольких групп.

Поэтому главный риск для КПРФ сегодня не формальный раскол, а постепенное расслоение. Наверху будет системная парламентская партия, заинтересованная в сохранении правил игры, а снизу останется все более раздраженная региональная сеть, которая требует жесткой оппозиционности. Чем дольше руководство будет откладывать разговор о причинах поражения и преемнике Зюганова, тем труднее будет удерживать эти две части вместе.