Илья Гращенков в беседе с «Москвич Mag» добавляет, что здесь сталкиваются два представления о развитии: «Одно предполагает, что город становится лучше, когда в нем появляется больше новых объектов. Другое требует сначала разобраться, что ценного уже существует. Можно построить новый павильон, но невозможно по контракту воспроизвести доверие между людьми, которое складывалось десятилетиями. В либеральном понимании право на город включает право участвовать в решениях о его будущем. Человек покупает квартиру, обустраивает жизнь, платит налоги и вполне обоснованно считает себя участником городского сообщества. Когда ему предлагают только ознакомиться с картинкой уже утвержденного проекта, он обнаруживает, что его участие заканчивается у двери собственной квартиры. Поэтому за внешне консервативным требованием “оставьте наш рынок” может стоять совершенно современный демократический запрос: признайте нас людьми, с которыми нужно договариваться. Чтобы иметь право голоса, москвичу не обязательно быть архитектором, инвестором или чиновником».
Илья Гращенков добавляет, что благоустройство само по себе ничего не говорит о распределении выгод и потерь: «Что конкретно улучшится? Для кого? Что исчезнет? Сможет ли прежний посетитель пользоваться обновленным пространством, а прежний торговец продолжать там работать? Пока на эти вопросы нет убедительных ответов, недоверие вполне рационально. Жителю могут показать красивый проект, но он оценивает последствия: останется ли тень, будет ли тихо, не придется ли дальше ходить за продуктами. На визуализации все новое выглядит выигрышно. В повседневной жизни старое дерево может оказаться полезнее нового павильона. Особенно раздражает ситуация, когда само несогласие трактуется как отсталость: мы вам делаем красиво, а вы опять недовольны. Это патерналистская модель отношений, в которой потребности взрослого человека определяются сверху. Даже качественное решение вызывает сопротивление, если человека демонстративно лишают возможности на него повлиять».
По мнению Гращенкова, в борьбе за сохранение рынков и других объектов пересекается несколько мотивов, которые толкают горожан к коллективному действию, и именно их соединение делает такие конфликты значимыми: «Один человек защищает доступные покупки, другой — свое рабочее место, третий — память о районе, четвертый — возможность самому выбирать, где и как проводить время. Конечно, нельзя без сравнения цен утверждать, что любой старый рынок дешевле любого магазина. Но людям важны и возможность купить небольшое количество товара, и выбор продавцов, и привычный ассортимент. Для торговцев важен доступ к покупателю без такого порога расходов, который посилен только крупному бизнесу. Защита рынка в этом смысле может быть защитой предпринимательства и конкуренции, вполне либеральной по своему содержанию. Есть и вопрос социального вытеснения. После реконструкции место может формально остаться общедоступным, но прежний посетитель больше не сможет позволить себе регулярно там покупать. Его никто не выселял из района, однако часть района для него фактически закрылась. Важно понимать, что благоустроенная среда должна быть доступна людям с разными доходами. Ностальгию тоже не стоит обесценивать. Привязанность к месту дает человеку ощущение непрерывности собственной жизни. Город не обязан постоянно доказывать современность уничтожением следов прошлого. Наконец, локальная защита действительно может становиться одной из немногих доступных форм независимого коллективного действия. Здесь конкретная цель, понятные соседи, возможность увидеть результат. Людям действительно нужен рынок».
Продолжение на сайте издания