🦊🔛🦁 Как политические лисы противостоят силовым львам? В связи с «делом Эпштейна» и его влияния на мировую элиту, многие задались вопросом, а кто вообще все эти люди? Кто-то воспринимает элиту по крови, кто-то меритократически, как «лучших людей», кто-то как совокупность тех, кто в принципе на что-то влияет: деньгами, авторитетом или должностью. В современной политологии нет, пожалуй, более дискуссионного понятия, чем «элита».

Термин «элита» (от лат. eligere «выбирать», фр. élite «избранный») в науку ввели итальянские социологи, создатели классической теории элит. Они перевели разговор об управлении обществом с морали и религии на язык социального анализа. Столь любимый в нашем политтехнологическом сообществе Макиавелли первым указал на раскол между организованным правящим меньшинством и неорганизованным большинством. Затем Парето определял элиту как группу, обладающую наивысшими способностями в своей сфере деятельности, и сформулировал знаменитую теорию циркуляции элит: циклическую смену «львов» (консерваторов, силовиков) и «лис» (инноваторов, технократов). А вовсе не американских ослов и слонов, кстати. Лисы! Вот кто противостоит грубой силе.

Моска говорил о «политическом классе» как об организованном меньшинстве, которое управляет большинством в силу своей организованности и качеств, а позже Михельс дополнил это «железным законом олигархии», где любая крупная организация, даже демократическая, неизбежно порождает властное меньшинство. Но всё многообразие трактовок в элитологии сводится к двум основным подходам: ценностному и структурному.

В первом случае элита – это лучшие, самые талантливые, морально или интеллектуально превосходящие остальных люди. Этот подход хорошо работает для определения культурной или научной элиты и наиболее распространен у людей советской ментальности, которые про другую ее часть говорят не иначе, как про «илитку». Во втором случае, мы говорим о системе власти и управления, независимо от их личных достоинств. Критерий элиты здесь – положение в социальной иерархии и выполнение управленческих функций.

Так что именно политическую элиту стоит определять не по «лучшести», а по месту в системе принятия решений. Поэтому обобщая множество теорий, можно дать следующее комплексное определение: политическая элита – это относительно малочисленная, внутренне сплочённая группа, занимающая высшие позиции в структуре политической власти, обладающая значительными ресурсами (административными, информационными, силовыми) и осуществляющая ключевые функции управления обществом. Гефтер говорил о ней как о социуме власти, а его ученик Павловский определил современную элиту как Систему РФ. Но что-то похожее существует и в мире, как «глобалистская элита» или противостоящие ей «националисты». В общем – современные гвельфы и гибеллины.

С одной стороны, такие элиты – это меньшинство в масштабах всего общества. Но их возвышает обладание стратегическими ресурсами власти (а не просто богатством или талантом), способность принимать и реализовывать общезначимые решения, а также сложная внутренняя организация и свои «правила игры». Качество и характер элиты напрямую определяют траекторию развития государства. В современном турбулентном мире от них требуются не просто навыки управления, а высочайшая адаптивность. И, судя по делу Эпштейна, многие ее представители утратили этот навык выживания в дикой природе. Лисы перестали путать следы, а львы – ловить зайцев.

Так что сегодня мы наблюдаем кризис политических элит, утративших связь с реальностью и погрязших в сиюминутных интересах. В то время как запрос общества на сильное, ответственное и профессиональное руководство лишь растёт. Увы, сегодня это не мифические «лучшие», а конкретная управленческая группа, чья эффективность и легитимность вызывает большие вопросы по всему миру. И особенно интересна возможность «перезагрузки» мировых элит, а для России – формирование собственной, устойчивой группы, которая бы могла пережить хотя бы 100-летний горизонт планирования. Так что, о принцах крови, поговорим чуть позже.