Вообще, если говорить про «возврат в СССР» и достройку государства по этому лекалу (а содержать Союз – дело непростое даже чисто юридически), то следует помнить и исторический контекст, что возникло образование не как классическое государство в традиционном понимании, а как продолжение революционного процесса и особую форму перманентной борьбы за власть.

СССР всегда рассматривался как «революционный режим». Поэтому советская система не стабилизировалась в привычные государственные институты, а сохраняла динамику постоянного переустройства, что сближало её с идеей непрерывной революции. И даже эпоха «брежневского застоя» была, по сути, лишь длительной передышкой перед Перестройкой и разбалансировкой – неумении удержать это революционное государство.

Отказ от традиционной государственности видится в том, что СССР не стремился к построению устойчивой государственной модели, а оставался инструментом революционной трансформации общества. Власть (от Ленина и Сталина до политбюро) видится как поле борьбы. Советская элита существовала в условиях постоянного конфликта и «чисток», что отражало логику революции, а не бюрократического управления. Так что и сейчас, когда силовики и сталинисты предлагают вернуться к этим практикам, то по сути, они предлагают вновь запустить колесо революции. Но это как атомная реакция, если выходит из под контроля – пожирает все вокруг.

В этой связи мне вспоминается Глеб Павловский и его идея «империи негатива». Он отмечал, что СССР определялся не позитивной программой (например, строительством коммунизма), а борьбой с внешними и внутренними врагами, что делало его «антисистемой». Вот и сейчас, Россия во враждебном к ней Мире выстраивает такую систему «союза плохишей». Даже внесистемный Трамп и его одноэтажная Америка – это попутчики, не говоря уже про слишком системный и государственнический Китай. Наши товарищи сегодня: Северная Корея и Иран, Венесуэла и страны революционной Африки.

Так что «назад в СССР» может оказаться дорогой не обратно в государство, а обратно в «машину революции», которая так и не перешла к стабильному существованию. Эта интерпретация сближает нас с пониманием троцкистской идеи «перерождения революции». Советская история оказалась незавершенным проектом и как всякая власть несбывшегося – пытается найти точку, в которой она либо окончательно завершится, либо найдет силы для возрождения.