Пригожин в Кремле. Накануне состоялась встреча президента Путина с «мятежным» вагнеровцем. Такой подход многих поставил в тупик, ведь ранее глава государства выступил с обращением к нации, где пообещал сурово наказать предателей и отступников, а через пару недель – принял их в своей резиденции. Иноагент и тонкий знаток исторических параллелей Борис Карагарлицкий, к примеру, предполагает, что практика «обеда с побеждёнными» может быть частью этикета, заимствованного у европейской знати. Тем мне менее, на лицо два факта: Пригожин официально прощен и больше не находится в «статусе Навального» (с которым его сравнивали в первые дни после мятежа) и те цели, которые он преследовал – пока не достигнуты. Скорее наоборот, Сергей Шойгу удержал свои позиции, да и в целом, баланс сил в Кремле выглядит не изменившимся.

Понятно, что «Вагнер» не стартап и появился на свет благодаря тесному сотрудничеству армии и спецслужб, прежде всего ГРУ, так как первые территории работы ЧВК были в Африке. В этом смысле понятна и неофициальная роль Дюмина в процессе «укрощения» Пригожина, так как он не только губернатор Тульской области, но и бывший начальник президентской службы безопасности, а затем – куратор Сил специальных операций, подчинённых ГУ Генштаба. Роль Лукашенко в этом случае, похоже, была ограничена как раз тем, что в итоге на него было направлено все внимание, а Дюмин как раз наоборот, свое участие старался не афишировать. Поэтому встреча с Пригожиным с этой точки зрения выглядит немного иначе, так как вполне возможно, что мятеж «Вагнера» был разыгран втемную.

Похоже, что за день до 24 июня Шойгу сыграл на опережение и у Пригожина просто нервы взыграли или «совет командиров» решил, что после такого хода медлить нельзя и спецоперация «Мятеж» началась. Почему в Кремле она была воспринята как реальный мятеж до конца неясно. Возможно, что там и вправду не понимали, что именно происходит. Бунт вагнеровцев начался слишком неожиданно. И в истории уже есть примеры того, как спланированные действия приводили к разладу. К примеру, в августе 1991 года, который, когда Михаил Горбачев дал добро ГКЧП на спецоперацию по наведению порядка в стране, а сам улетел в Форос и там объявил себя захваченным мятежниками.

Правда, все эти догадки не решают проблему внешней репрезентации. Система власти становится окончательно непрозрачной и даже мутной. Логика ее управления давно не государственная, а операционно-понятийная, но даже тут логика ведения политики как спецоперации, окончательно превращают ее в персональный проект очень узкой группы лиц. Система теряет свой код и не идентифицируется даже элитами, а в такой ситуации трансфер власти становится предметом атак, которые могут привести к полнейшей разбалансировке. Точнее, трансфер как политическая спецоперация может стать причиной того, что он не будет проведен и Система замкнется в себе, в будущем будучи обреченной на повторение печального исторического опыта.