Партия молодых пенсионеров. Внутренняя госполитика, ввиду отсутствия собственных смыслов и образов будущего, берет курс на советскую эстетику времен «холодной войны». Яркий пример в региональном исполнении – курганский губернатор Шумков «раскритиковал российскую молодежь за увлечение западной музыкой и танцами». Сама формулировка будто бы взята с передовиц Правды 70-х годов, осталось добавить про Битлз и длинные волосы. Шумкову 51 год, т.е. в 90-е он был двадцатилетним парнем, который, видимо, увлекался не всем тем, о чем писал Минаев в том же Духless.

Тем не менее, очевидно, что в сужающемся коммуникационном коридоре власти и общества, власть может взаимодействовать только со старшим поколением 60+, так как для этого имеются каналы коммуникации, а молодежь – можно только пытаться блокировать. Таким образом, появляется вневозрастная партия пенсионеров (не та, что за социальную справедливость), которая пополняется и за счет пенсионеров «ментальных», т.е. тех, кто самостоятельно настраивается на тип поведения своей целевой группы. Далее, в отсутствии новых смыслов и предложений, реальность начинает оцениваться через критический подход (раньше было лучше!), а затем – формулируются ценностные установки.

Сейчас, когда раскол в обществе по возрастному признаку и поддержке провластной политики становится особенно выпуклым, очевидно, что эти тенденции будут необратимо нарастать. Ни о каком диалоге речи уже не идет. Обе группы окончательно утратили возможности к добровольной коммуникации: молодежь – объявлена врагом, которого нужно перевоспитать или изолировать. Соответственно, такой подход воспринят как вызов для информационной партизанщины и борьбы против всего поколения «чайного гриба», которое привело к угрозе уничтожения привычного образа жизни зуммеров и миллениалов, попутно дразня их «тыквенным латте».