Очень люблю Джеймса Хиллмана.
И мне кажется, что его размышления очень сильно помогут нам в обсуждении, которое будет после ПРЕМЬЕРЫ НАШЕГО НОВОГО СПЕКТАКЛЯ «К Звездам…». Для Хиллмана ОТЕЦ — это не только биографический человек: не просто тот, кто был рядом или отсутствовал, любил или подавлял, а образ в душе каждого человека, архетипическая фигура, через которую человек встречается с властью, временем, законом, границей и судьбой.
Вообще Джеймс Хиллман не любил сводить душу к семейной истории. Он считал, что важно не только то, каким был твой отец, но и какой образ отца живёт в твоей душе и психике. Потому что именно этот внутренний отец часто говорит с нами голосом долга, стыда, запрета, призвания или необходимости стать кем-то.
Конечно, мы можем свести в архетипическом смысле понятие «ОТЦА» к фигуре Сенекса — Старца. Сенекс несёт порядок, зрелость, дистанцию, форму, память, дисциплину. Он учит ждать, терпеть, строить, отвечать за слово. Без него жизнь распадается на импульсы. Без отцовского принципа человек может остаться в вечной юности, в состоянии пуэра — вдохновенного, свободного, но не укоренённого.
Но Хиллман видел не только светлую часть этого архетипа, но и тёмную сторону отца-Сенекса. Когда отцовский принцип становится слишком сильным, он превращается в холод, сухость, запрет, мёртвую власть. Такой отец уже не даёт форму жизни — он её останавливает. Он говорит не «стань собой», а «не смей». Тогда закон становится не опорой, а камнем на груди. В этом смысле ОТЕЦ — двойственная фигура. Он может быть тем, кто даёт ребёнку вертикаль: ощущение высоты, смысла, направления. Но он же может стать внутренним судьёй, который обесценивает любое движение души. В одном случае отец благословляет путь. В другом — человек всю жизнь идёт так, будто должен оправдаться перед невидимым судом.
Для Дж. Хиллмана отец — это ещё и мифологическая фигура. За личным отцом стоят Сатурн, Кронос, старый царь, строгий бог, мудрый наставник, мёртвый предок, властитель времени. Поэтому работа с образом отца — это не только психологическое «разобраться с папой», но и встреча с более глубокими силами души.
Отсутствующий отец у Хиллмана тоже не просто пустота. Его отсутствие может стать образом судьбы: дырой, вокруг которой строится характер. Человек ищет отца в учителях, начальниках, идеях, богах, государствах, великих мужчинах, авторитетах. Иногда он бунтует против любой власти, но этот бунт всё равно доказывает, что внутренний отец жив и силён.
Если собрать все это вместе, то мы получим следующее: лотец у Хиллмана — это не столько человек прошлого, сколько образ, который организует наше отношение к будущему.
Через него мы спрашиваем себя:
кто имеет право судить меня?
чей голос звучит во мне как закон?
что я называю долгом?
перед кем я всё ещё пытаюсь заслужить признание?
И, возможно, зрелость наступает не тогда, когда мы убиваем внутреннего отца, а тогда, когда перестаём быть его ребёнком. Когда отец внутри перестаёт быть тираном или идолом и становится одной из фигур души — важной, сильной, но не единственной.
В этом смысле исцеление образа отца — не в том, чтобы сделать его добрым. А в том, чтобы вернуть ему правильное место. Чтобы закон не убивал воображение. Чтобы дисциплина не уничтожала жизнь. Чтобы старость не завидовала юности. Чтобы внутренний отец мог не только запрещать, но и благословлять.
Попробуем это сделать 27 сентября 2026 года в 19-00 на премьере спектакля «К Звездам…»
Ждем Вас в Театре Исключений

#Премьера #КЗвездам