🤩 В гостиной Слизерина всегда было прохладно, но на четвёртом курсе этот холод стал ощущаться иначе. Он застревал где-то между рёбрами — каждый раз, когда Малфой садился слишком близко на зеленом кожаном диване. Всё началось без громких слов, с мелких, почти случайных касаний. Теодор помнил то дождливое воскресенье, когда Драко перелистывал тяжелый фолиант по Зельеварению. Его длинные бледные пальцы едва заметно дрожали от усталости, и в какой-то момент макушка друга просто опустилась ему на плечо. Мальчишка выпрямил спину, боясь даже вдохнуть слишком глубоко, чтобы не испортить этот момент. От волос блондина пахло морозным воздухом и дорогим парфюмом. Когда кудрявый рискнул опустить руку и осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, провел по виску, тот не отстранился. Напротив, слизеринец тихо выдохнул — тёплый струящийся воздух прожёг тонкую ткань манжета Теодора. Малфой чуть повернул голову назад, их взгляды пересеклись, и Тео прочёл в серых глазах не привычную спесь, а глухое, отчаянное желание задержаться в этом мгновении.

⭐⭐⭐⭐⭐
⭐⭐⭐⭐⭐
Касания перестали быть случайными. В один из вечеров Нотт зажал Драко в узком коридоре по пути в астрономическую башню. Напряжение между ними можно было осязать физически — как плотный, сгустившийся эфир. Тео почувствовал, как прохладная ладонь друга легла ему на шею, пальцы вплелись в волосы на затылке. Блондин рвано дышал, его губы находились в каком-то миллиметре от губ Теодора. Когда они наконец соприкоснулись, это был не красивый жест из любовных романов. Это было цепляние друг за друга. Кудрявый прижал Драко к каменной стене, ощущая, как отчаянно и быстро колотится чужое сердце под строгой школьной мантией. Слизеринец тихо вскрикнул прямо ему в губы, когда Тео чуть сильнее сжал его талию, и этот звук отозвался дрожью по всему телу Нотта.

Они думали, что прячутся безупречно, но на Рождественских каникулах всё рухнуло. Никто не устраивал скандалов. Люциус Малфой лишь задержал холодный взгляд на том, как его сын слишком долго передавал Теодору соль за обедом, и как их пальцы задержались вместе на полсекунды дольше дозволенного. Отец Теодора просто разглядывал сына с тихим, уничтожающим презрением. Решение было принято, никаких разборов, только сухой документ на столе в кабинете отца и билет на корабль.

Дурмстранг.

Север, снег и сотни миль ледяной воды, чтобы выбить из головы «мальчишескую дурь». Первые месяцы в Дурмстранге превратились для Теодора в ад. Местный климат вымораживал пальцы до костей, но грудь жгло от тупой, невыносимой боли. Совы летали слишком долго из-за погодных условии и расстояния. Брюнет писал письмом за письмом на бумаге, вырисовывая каждую строчку при свече. Юноша писал о том, как скучает по запаху слизеринской гостиной, по прохладной коже Драко. Блондин отвечал. Сначала ответы приходили раз в неделю — короткие, нервные, нацарапанные знакомым размашистым почерком.
🤩«Здесь ужасно тёмно без
🤩тебя», «Отец постоянно
🤩следит», «Я помню тот
🤩вечер у башни».

Но с каждым месяцем пергамент от друга становился всё короче, а паузы между птицами — всё длиннее. Кудрявый чувствовал, как сквозь сухое изложение строчек пробивается нестерпимая мука Малфоя. Слизеринец ломался под давлением семьи, под страхом перед тем, что нависало над его домом. Бумага буквально впитывала это напряжение, а потом птицы и вовсе перестали прилетать.

Теодор помнит тот день до мельчайших деталей. Он сидел на подоконнике в высокой башне Дурмстранга, разглядывая замёрзший фьорд. В руках тот сжимал последнее письмо от Драко — конверт был распечатан, но внутри лежал чистый, нетронутый кусочек пергамента.

Ни слова.
Ни единой буквы.

Малфой ничего не сказал, но этим молчанием он обрубил всё. Он решил защитить их обоих единственным доступным ему способом — убить то малое, что успело расцвести, пока оно не уничтожило их окончательно.
🤩🤩🤩🤩🤩