«Ё», реж. Евгений Акентьев

Жил-был всратый абсурд.

Рома коптит свои юные годы в книжном издательстве. Время от времени приходит к редактору с идеей романа о букве Ё, но получает отказы. За пределом пыльных кабинетов Рома — типичный неуверенный в себе рохля. О девушке, живущей по соседству, может только мечтать, предпринимать какие-то шаги не для него.

Однажды парень задумывает написать настоящий Роман. Но всё вокруг мешает: бытовые дела, соседи сверху с громкой музыкой, хозяйка квартиры, в которой он живёт. Пока в один прекрасный день в квартире не появляется его клон. «Я буду ходить на работу, а ты пиши роман».

Делать нечего, Рома садится и пишет. Количество клонов неизменно растёт, и вот уже разные части жизни Романа занимают де-факто другие люди, хотя де-юре для всех это Роман. Один работает, другой готовит, третий ухаживает за девушкой по соседству («Не парься, ей нравишься ты!»).

«Мы — соавторы твоего романа», — поясняют клоны, один тупее другого. По мнению орды продюсеров, это должно быть смешно? Может быть, глубоко? Всякий абсурд, к которому прибегают сценаристы, при внешней хаотичности всё-таки имеет под собой основания, чаще всего логические. У Евгения Акентьева логика явно вышла в окно.

Вся драматургия строится на несовпадении ожиданий (Романа от деятельности клонов), но этого, во-первых, мало, во-вторых, выглядит максимально тупо. Вот хозяйка квартиры обнаруживает одинаковых «Романов» в квартире — и ничего не происходит. Женщина выходит за дверь, записываясь к неврологу. В другой вселенной это мог быть отличный фарс, но момент упущен.

Акентьев рисует декорацию реальности, прыгаю между жанрами. Ощущение, будто режиссёр не определился, о чём именно снимал кино. О тяготах писательской доли? Представителей этой профессии на экране мало, уголки их тёмных душ остаются не раскрыты. О слабохарактерном тюфяке? Сказать, что к финалу Роман некие события его хоть как-то изменили, нельзя.

Герой конфликтует с клонами, которые задумали его устранить («Ни мама, ни редактор, никто не заметит пропажи»). Вся эта суета с одинаковым лицом напоминает драку щенков за доступ к соскам суки или безопасную игру в песочнице под названием «Писательство». Радует лишь Антон Кузнецов с небольшой ролью великого писателя (Ренат Давлетьяров — фанат Виктора Пелевина, понятно).

У нас был литературный «Бойцовский клуб», и мы доили его как могли, правда в процессе забыли, ради чего. Ни трагедии, ни драмы, ни нормальных шуток. Есть два типа личности: одни сидят на трубах, а другим нужны деньги. На трубе сидит кинокритик...

#Короче2026

✧ Поддержать канал: Boost | Tribute | Boosty