Есть разница между физиологичностью и художественностью. Кинематограф — это искусство, а не забор для надписи. Если быть точнее, то для, прости Господи, «творцов» именно забор, но не для индустриального контекста, включающего в том числе меры государственного регулирования. И да, кино может говорить революционным языком в части использования языка, но это не значит, что стиль и подход Фон Триера легитимен как высокая культурная и художественная форма — это замечание касается именно телесности в его фильмах

И да, в культуре и искусстве будет и должно использоваться «да, но…», над которым Вы хихикаете, потому что качество живого, к которому была отсылка, и подразумевает поиск баланса среди противоречий⁩

Да, разница между физиологичностью и художественностью есть. Именно она и является предметом критического разбора кино. Когда критик пишет «это кино плохое», часто он имеет ввиду именно недостаток художественной составляющей. Может ли кинематограф изображать телесность? Да. Зачем это делается? Не знаю, спросите у авторов фильмов. В любом случае это вопрос анализа, а не моралистических запретов.

Незачем топтаться на одном фон Триере. От Брессона и Антониони до Альмодовара и Пинтилие, примеров на протяжении истории кино сотни. Все они прямо или косвенно соприкасаются с физиологичностью как с формой передачи авторского мэсседжа. Легитимность этой формы кладёт с прибором на государственное регулирование, потому что признание в контексте критического разбора превыше этого.

Если мы обращаемся к гос. регулированию как к критерию художественной легитимности, значит искусство должно определяться через призму ограничений, а не существовать в рамках собственных законов. Возрастные ограничения — это окей. Но это не то же самое, что ограничение и коверкание авторского произведения для взрослой, сознательной, совершеннолетней аудитории, которая сама в состоянии разобраться, на что ей смотреть и как долго.

✧ Комендант кинокрепости | Tribute