План у нашего любителя поездов был такой:
Пасть на колени и признаться Люси во всем. А после признания, как водится, покончить с собой.
Жервэ ходил по городу, репетировал разговор и перебирал в памяти способы самоумерщвления. Потом решил пощадить Люси, и признаться ее отцу. А там, с разгневанным отцом и способ сам собой найдётся.
Как только решение было принято, месье поспешил к дому Люси. Но пока он размышлял о жизни, смерти и последствиях своего поведения, наступила глубокая ночь. В доме все спали.
На следующий день наш больной закрутился со служебными делами, вечером в доме невесты были гости. Какие уж тут признания.
Потом были
А через две недели уколов от язвы не осталось и следа.
- А разговоров то было - подумал месье Жервэ делая очередной укол у доктора Николя.
Доктор же, делая очередной укол за три дня до свадьбы сказал следующее:
- «Молодой человікь, вы совершаете преступленіе. Пока не поздно, подумайте о томь, что вы делаете. Чистое существо, которое вамь довьряють, вы наградите ужасной бользнью. В адь, моральный и физическій, превратится вашь домь, когда это обнаружится. Я уже не говорю о потомствь, участь котораго будеть предопредлена сь самаго рожденія».
Месье Жервэ был потрясён этими словами.
Испуган.
Морально раздавлен.
Он всё понял.
Всё осознал.
И через три дня сыграл свадьбу с Люси.
Год спустя у молодой четы родился ребенок.
И вот здесь история делает резкий поворот от французской семейной драмы к медицинскому скандалу.
Через несколько недель после всех событий в кабинет доктора Николя постучали.