Поговорим о страшном – о журналистах, ставших пиарщикам. Глядишь на какую-нибудь глыбу PR, и говоришь про себя «а ведь он когда-то был журналистом, значит – смог!» Глыба даже поддакивает иногда, мол, вот когда я работал в коммерсантостях, я то огого. Но на самом деле это ошибка выжившего – на одну глыбу приходится не один десяток тех, кто либо отправился узнавать, кто там живет на дне океана, либо тихо мирно вернулся к тому, что он умеет делать лучше всего – писать унылые тексты и заискивать перед спикерами.

Почему так происходит? Так происходит потому, что внутри нашей с вами профессии есть разные персонажи и могучие кучки. Есть те, кто искренне роет вверенный ему участок изо дня в день и иногда даже что-то раскапывает. Любой археолог, кстати, вам скажет, что для того, чтобы раскопать что-то ценное, недостаточно ковырять совочком, да и уходит на это много времени. Но кому-то достаточно и того, что прикрыто легким слоем верхнего дерна. Не будем показывать пальцем.

Именно у таких наших коллег мало что получается в PR. Просто потому, что если довольствоваться верхним слоем, то неизбежно приходится кушать с лопаты пиарщика. Ибо главная цель PR – сделать так, чтобы журналист написал правильно, использовал правильные трактовки. А зачастую цель сводится к более приземленному: «давай ты ничего не напишешь, а я тебе потом дам эксклюзив». 

Работающим в таком режиме неизбежно начинает казаться, что PR – это легкая прогулка, за которую еще и платят пару-тройку иксов. И вот, наш пирожочек устраивается пиарщиком. 

Первое, что пиаражочек узнает, это то, что всем в компании глубоко насрать на то, что интересно журналистам. Второе, это то, что у него в распоряжении несколько сортов говна, которое он должен скормить своим вчерашним коллегам. Третье, это то, что он сам в компании зачастую находится где-то на уровне чистильщика унитазов. А иногда чистильщики унитазов более уважаемы. Потому что унитазом спикер пользуется постоянно и не хочет попу на грязное водружать. А пиарщик – это кто-то такой, кто опахалом должен мух отгонять. Между чистым унитазом и отсутствием мух выбор очевиден.

Бывают и бунтари типа девочки Маши, которую ссаными тряпками выгнали из компании за то, что она сливала журналистам то, что им действительно интересно. Девочка Маша так и не поняла, за что ее погнали на мороз. 

А бывают тихие возвращенцы типа мальчика Олега, который думал, что он сможет стать большим пиарщиком, но быстро понял, что куда прибыльнее и безопаснее сидеть в теплой редакции и писать то, что ему диктуют спикеры. 

Кто сказал «Никита»? Никиту мы не обсуждаем, его волчинство находится в процессе трансформации и наблюдать за этим очень интересно. К тому же он перестал доебывать каждого своего бывшего коллегу предложением попробовать мембрану. С интересом ждем, что с ним будет дальше. Классифицировать пока не беремся.

Журналистом быть сложно. Профессия эта откровенно неблагодарная. Журналистов ненавидят все – и источники информации, и читатели, и государство. Это тот самый раздражающий элемент, который должен всех держать в тонусе. Но журналистов, которые сами в тонусе, с каждым годом становится все меньше. И это откровенно бесит.