Колумнист «Вечернего Телеграма» Сергей Олешко и его «Записки дворника» — рассказ о том, каково это, работать дворником в российской провинции.

День 1062: Отказался от отпуска

Год назад в этот день подметал улицу в Хошимине забавы ради. Во Вьетнаме тогда пробыл 11 дней, а потом полетел в Южную Корею ещё на столько же. С перелётами и переездами путешествие растянулось на три недели с хвостиком. Весь прошлый сентябрь не работал и ничего не делал — наслаждался беззаботностью.

В этом году без отпуска. Четыре месяца назад взялся убирать третий двор и решил, что рано просить месяц отгула. В большом дворе отпуска нет вообще — там я на договоре ГПХ. А когда в маленьком дворике спросили про отпуск — отказался. Пока не знаю, получу ли зарплату целиком или только отпускные.

Был вариант взять отпуск именно в этом дворике, а в остальных продолжать убираться, но он мне не понравился. Этот двор соседствует с первым и третьим, и убирать соседей, забыв про середину, выглядит нечестно.

Может, решение не отдыхать продиктовано моим состоянием или отношением к работе. Вот какое оно.

Отношение плоское — как год назад. Последний всплеск чувств случился зимой и ранней весной. Жалобы на плохую уборку сыпались градом. Не успевал из-за аномальных снегопадов и стоял в шаге от увольнения. Знакомым маркетологам с собственным агентством сказал: если найдётся работёнка тысяч за 10 — брошу метлу и приду к вам. Разговор ничем не кончился, а вместе с ним стихли и терзания.

Сейчас работа дворника мало трогает. Решение про отпуск принял в апатии — если апатией называть равнодушие без единого переживания.

Хотя сам в себе сомневаюсь: созерцание красоты — разве не переживание?

Каждый раз захожу во двор и вижу, как вдоль бордюра шелушится неровный строй опавших листьев. Ветер не смолкает в пожилой листве. Кошачья тень ныряет в окошко подвального тартара. Дорожку на выходе из дворика огибает облысевший грунт, ставший парковкой. Рядом с ним – неудачный противопарковочный столбик: покрышка, навек прикипевшая к земле и превратившаяся в мусорку.

По утрам студёный воздух уже леденит руки. Недавно прошёл последний в сезоне покос — счищал с тусклой косы кровь убитых трав. У подъезда всё те же холодные стены с присохшей бумагой — бывшими объявлениями. После дождя вижу, как ползёт из треснувшей скорлупки плевок вдоль бордюра — непонятно, откуда и куда, ведь травы-то рядом нет. Пустуют утренние дворики за помойною речкой. Урны, как и год назад, всё так же источают смрад.

К концу уборки твердь небес над дворами совсем седая, но в тени уже встаёт младая розопёрстая Эос.