— Сᴧёɜы ʙ ᴏɜᴇᴩᴇ°•~💮\\ ׄ𓂃 ₊ ꒰ა ໒꒱ ₊ ׄ𓂃 𓆪

Её осторожность, агрессия росла всё больше и больше пока в двенадцать лет она вовсе перестала считать незнакомых людей себе в равных. На вопросы она стала отвечать неохотно, бывало с раздражением или грубостью. Нормально она воспринимала только семью Убуяшики.
Как-то раз, в один из дней, что должен был быть одинаковым Сизумэ подслушала разговор Аманэ с Кагаей о том, что охотников становится всё меньше и слабее, тогда сизумэ загорелась желанием стать полезной, быть нужной корпусу. Как только Сизумэ получила разрешение вступить в охотники она тут же начала тренировки, долгие, болезненные тренировки даже в ливень. Сколько бы сизумэ не тренировалась, сколько бы она не видела дрожь в своих ладонях она не хотела останавливаться до последнего, пока она не стала кашлять кровью от сильной перегрузки. Нервы сизумэ сдали, она пошла на обман и без подтверждения главы пошла на финальный отбор. Ей двигал девиз: "убей или будь убит". Она не воспринимала демонов как опасных для своей жизни существ. Однако, все её слова о демонах моментально разбились в прах, когда первый же попавшийся демон едва не загнал её в угол. Он достиг её врасплох, выбежав как тень из-за стволов деревьев. Сизумэ сама себя загнала в ловушку, вжавшись в ствол дерева. Руки дрожали пытаясь восстановить ранний твёрдый хват на клинке. Сизумэ почти сдалась, уже готова была принять своё поражение, но услышала ненавистные слова которые звучали как удар в спину: Демон говорил одни и те же слова что говорила ей ойран когда наказывала её. "Ничтожество" — навсегда опечаталось в душе Сизумэ как кол который никак не вытащить, клеймо от которого не спастись. Сизумэ не может вспомнить что было после этого, она почувствовала холод по всему телу, дрожь. На эмоциях сизумэ смогла повалить демона на землю и до рассвета втыкала лезвие клинка демону в глаза, руки и голову. Она не сбавляла темп ударов, каждый раз один отточенный до предела как механический удар клинком в самое нутро демона чтобы доставить как можно больше боли. Боли которую демон причинил ещё многим другим охотникам, месть за несколько унесенных жизней. Тело демона не успевало регенерироваться как сизумэ наносила новые удары. Регенерировал глаз? Ударит заново, регенерировал руку? Отрубит снова даже не подумав. Так было до первых лучей солнца. Тело демона уже загорелось на солнце и стало превращаться в пепел и стало трескаться как блюдце которое швырнули на пол, но Сизумэ решилась отрубить демону голову самостоятельно. Она хотела почувствовать себя настоящим охотником, человеком достойным этого титула, но её усталые руки не рассчитали силу удара и наклон клинка. Она подняла клинок двумя руками над шеей демона и нанесла последний удар. Казалось — это победа! Но под неравным углом клинок вошел в шею не рассекая её, а разрызая с ужасным, тошнотворным звуком. Демон дернулся в последний раз, её лезвие клинка дрогнуло и из рваной раны брызнула демоническая кровь что попала прямо в глаз сизумэ.  Сизумэ отшатнулась выронив свой клинок и инстинктивно взялась за больное место даже не понимая сразу что её ладони грязные и она заносит ещё больше инфекции в глаз. демона бразнула кровь и некоторые капли крови демона попали сизумэ в глаз. От боли она зажмурилась, стиснула зубы но не закричала — привычка с детства быть тихой осталась с ней даже когда ей нужна была помощь. Она вздернула голову к небу, уже светлеющему от солнца. Собрав все силы в кулак сизумэ поднялась на ноги, каждый шаг казался тяжёлым, но она шла до конца как к единственной цели от которой зависит её судьба. Пришла она к месту для выбора сплава для клинков самой последней, в ужасном виде — волосы спутаны, всё лицо и одежда в пыли, а дрожащие руки были полностью покрыты мазолями и ссадинами. Когда сказали выбирать сплавы для клинков Сизумэ уже почти ничего не видела кроме чёрной пелены. Она коснулась первого же попавшего под руку образца металла, ей было безразлично на то, из какого сплава будет её клинок, но этот образец был доказательством того, что сизумэ выжила. Она смогла пройти финальный отбор.

Сизумэ родилась в бедности, в самых тёмных районах квартала, где один только рисовый шарик считали на вес золота. Когда Сизумэ исполнилось 6 лет, её родители поставили на кон слишком многое. Они не могли закрыть долги и приняли ужаснейшее решение, продав собственную дочь в бордель. Девочку назначили в личные служанки одной ойран — Такао Ханакаре. Популярная ойран борделя, что на вид была мудрой и сдержанной женщиной, хранила свои скелеты в шкафу. За маской ослепляющей популярности скрывалась полностью сгнившая личность, потерявшая любые остатки жалости, сохранив в себе всё самое худшее, как будто самостоятельно вонзив нож себе в грудь.
---
Она воспитывала Сизумэ как слугу, помощницу, что будет делать всю грязную работу за неё. Ранее Сизумэ пыталась ей перечить, но за малейшее неповиновение или мешканье следовало наказание. К десяти годам Сизумэ выучила все правила. Её движения стали автоматическими, отточенными до блеска, без единой ошибки. Глаза Сизумэ давно потеряли какой‑либо блеск. Она больше не надеялась на милость, она боялась сделать хоть единственное лишнее движение.

Однажды в бордель пришёл новый клиент. Он был бывшим охотником, имевшим хорошие связи с главой Убуяшики. Ушёл он из‑за одного инцидента в жизни. Его единственная дочь пропала, и никакие многочасовые поиски не увенчались успехом. Та, что хоть как‑то освещала его тёмный мир, исчезла. Охотник ушёл в траур и решил тратить свои «лишние деньги» на игры с куртизанками, чтобы хоть как‑то развеяться от пришедшего несчастья. В одном из походов в бордель он застал картину: ойран Такао снова отчитывала Сизумэ. Видя измученное лицо девочки, охотника охватила жалость, ведь его дочь была такого же возраста, что и Сизумэ. «Чтобы её жизнь окончилась точно так же, как у его дочери? Только через его труп». Ночью, когда ойран беседовала с другим клиентом, охотник под шумок вывез Сизумэ из квартала. Он не знал, что делает: им двигало желание спасти. Раз он не смог спасти жизнь своей дочери, то хотя бы спасёт жизнь той, чья жизнь ещё впереди.

Охотник передал Сизумэ Аманэ. Девочка хоть и выглядела спокойно, но, если присмотреться, то она дрожала как осиновый лист. В первое время Сизумэ боялась выйти из комнаты, вздрагивала от каждого хлопка двери и жмурилась при любом резком движении руки. Только спустя месяц Сизумэ стала адаптироваться к новым условиям своей жизни. В один из дней за столом она сама потянулась за миской риса, а не тихонько ждала, пока ей дадут еду сами — казалось, она сделала небольшой шаг к доверию, но для неё это действие многое значило. Дети Аманэ и Кагаи стали пытаться выйти на контакт с Сизумэ: они потихоньку, ненавязчиво стали предлагать ей поиграть с ними. Поначалу она молчала, потом стала следить за их играми из щели комнаты. В конце концов, после долгих приглашений поиграть, Сизумэ робко согласилась, легонько кивнув. С детьми Сизумэ нашла общий язык намного раньше, чем с Кагаей или Аманэ, но и к Аманэ тоже привыкла постепенно. Когда Сизумэ делала что‑то не так, случайно разбила какую‑либо вещь, — Аманэ не злилась и Сизумэ хоть и недоверчиво, но запоминала это в своём сознании. День за днём, шаг за шагом. Терпение и доброта дали свои плоды: Сизумэ с каждым днём всё больше успокаивалась и к счастью, бояться прошлых своих страхов стала намного реже. В её глазах появился лёгкий проблеск эмоций, похожий на надежду и спокойствие от того, что она наконец‑то в безопасности. Сизумэ приняла семью Убуяшики как свою собственную, стала мягче и лучше проявлять свои эмоции, нежно улыбаться.
Но, несмотря на раскрытие эмоций к семье Убуяшики, научиться проявлять их к другим окружающим она не смогла. Отвечала с осторожностью, даже с некой пассивной агрессией. Она боялась, что её страхом воспользуются, и изо всех сил отчаянно пыталась заточить свои эмоции крепко на стальной замок. Только стоило незнакомцу появиться на веранде — и смех гас, а плечи Сизумэ напрягались, как натянутая на луке стрела. Незнакомцам Сизумэ отвечала кратко, односложно, чеканила каждое слово, пытаясь сохранить твёрдость в дрожащем голосе.

Очень громкая персона по характеру, старается с многими найти общий язык.
Если вы её друг, знакомый или просто зацепили сизумэ, то она будет вести себя с вами очень гиперактивно. Но если сизумэ не приглянулся человек, то она будет вести себя лениво и стараться не понравится человеку. Её легко рассмешить и она любит подкалывать, особенно если человек спокойный или легко раздражаемый. Она доверчивая и легко может привязаться к человеку от чего иногда страдает.