Учение Анархизма

«Что современная форма присвоения общественного капитала не должна более существовать — в этом согласны миллионы социалистов Старого и Нового Света. Даже сами капиталисты чувствуют, что эта форма умирает и уже не решаются защищать ее с прежней смелостью. Вся их аргументация сводится уже, в конце концов, к тому, что мы не придумали еще ничего лучшего. Но ни отрицать гибельных последствий существующих форм собственности, ни защищать свое право на нее они уже не решаются. Они пользуются этим правом, пока им это позволяют, но не стремятся уже основать его на каком-нибудь принципе»

«И это вполне понятно»

«Возьмите, например, Париж — город, представляющий собой творчество стольких веков, продукт гения целой нации, результат труда двадцати или тридцати поколений. Можно ли уверить жителей этого города, постоянно работающих для его украшения, для его оздоровления, для его прокормления, для доставления ему лучших произведений человеческого гения, для того, чтобы сделать из него центр мысли и искусства; можно ли уверить того, кто создает все это, что дворцы, украшающие улицы Парижа, принадлежат по справедливости тем, кто является в настоящее время их законными собственниками, в то время как вся ценность их создается нами всеми и без нас равнялась бы нулю»



«Усилиями ловких воспитателей народа этот обман может еще поддерживаться в течение некоторого времени. Над ним могут не задумываться даже сами рабочие массы. Но как только меньшинство мыслящих людей подняло и поставило перед всеми этот вопрос, в ответе на него уже не может быть сомнения, и народный ум отвечает: «Конечно, если отдельные люди присвоили себе лично все эти богатства, то — только ограбивши всех»»



«Точно так же можно ли убедить крестьянина в том, что та или другая земля, принадлежащая помещику, принадлежит ему по законному праву, когда этот крестьянин может рассказать историю каждого кусочка земли на двадцать верст в окружности? Можно ли, наконец, уверить его в том, что лучше, чтобы такая-то земля была под парком и усадьбой у такого-то помещика, тогда как кругом есть столько крестьян, которые с радостью взялись бы ее пахать?»

«Возможно ли, наконец, заставить заводского рабочего или рудокопа поверить тому, что завод и копи принадлежат по истинной справедливости их теперешним хозяевам, тогда как и рабочий и рудокоп уже начинают понимать смысл всех этих громадных грабежей и захватов железных дорог и угольных копей и узнают понемногу, какими путями законного грабежа богатые господа забирают земли и заводы»

«Да и верили ли в сущности когда-нибудь народные массы во все эти увертки экономистов, старавшихся не столько убедить рабочих, сколько уверить самих богачей в законности их захватов. Подавленные нуждой и не находя себе никакой поддержки в обеспеченных классах общества, крестьяне и рабочие просто предоставляли вещи их собственному течению, лишь от времени до времени заявляя о своих правах восстаниями. И если городские рабочие могли еще когда-то думать, что придет время, когда частное владение капиталом послужит, может быть, к общей пользе, накопляя массы богатств и делясь ими со всеми, то теперь и это заблуждение исчезает, как многие другие. Рабочий начинает убеждаться, что он как был, так и остался обездоленным: что для того, чтобы вырвать у своих хозяев хоть бы малейшую частицу накопленных его усилиями богатств, ему приходится прибегать либо к бунту, либо к стачке, т.е. голодать и рисковать тюрьмой, а не то и попасть под пули императорских, королевских или республиканских войск»

Петр Кропоткин в сочинении «Анархия, ее философия, ее идеал». Опубликовано в 1906 году.

#Цитата #сочинение #общественность #Кропоткин #Анархия_ее_философия_ее_идеал

«В революционных кругах очень принято смотреть на революцию как на великий праздник, во время которого все устроится к лучшему само собой. В действительности же в тот день, когда вся эта огромная машина, которая плохо ли, хорошо ли удовлетворяет насущные потребности большинства публики, перестанет действовать, тогда будет нужно, чтобы народ сам взялся за реорганизацию разбитой машины»

«Ламартин и Ледрю-Роллен проводили по двадцать четыре часа над составлением декретов, скопированных со старых республиканских образцов, давно заученных наизусть. Но что говорили эти декреты? Они повторяли лишь торжественные фразы, которые в течение лет обсуждались в республиканских собраниях и клубах, и эти декреты не касались ничего, что составляет суть ежедневной жизни нации. Ибо временное правительство 1848 года не касалось ни собственности, ни вознаграждения, ни эксплуатации, оно могло лишь ограничиться более или менее громкими фразами; оно отдавало приказания, одним словом, делало все то, что делают каждый день в учреждениях государства. Нужно было лишь изменить фразеологию. И в то же время одна эта работа поглотила все силы вновь пришедших»

«Для нас, революционеров, которые понимают, что народ должен прежде всего есть и кормить своих детей, задача будет более трудной. Имеется ли достаточно муки? Попадет ли она в печи булочных? И как сделать, чтобы доставка мяса и овощей не прекращалась? Имеет ли каждый жилище? Нет ли недостатка в одежде? и т. д. Вот о чем придется нам думать»

«Все это потребует работу громадную, жестокую в подлинном смысле слова со стороны тех, кому дорог успех революции. «Одни были в лихорадке в течение восьми дней, шести недель, — писал один старинный член Конвента в своих мемуарах, — мы же были в лихорадке в течение четырех лет без перерыва». И изнуряемый этой лихорадкой, среди вражды и неприятностей должен будет работать революционер»

«Он должен будет действовать, но как действовать, если он уже давно не знает, какой идеей ему руководиться, каковы те главные черты организации, которые, согласно ей, отвечают запросам народа, его обширным желаниям, его нерешительной воле?»

«И еще осмеливаются говорить, что все это не нужно, что все это устроится само собой! Буржуа, как более разумные, изучают уже способы, как обуздать революцию, как ее обмануть, по какому пути направить ее, чтобы она потерпела крушение. Они изучают не только способы давления оружием народных восстаний в деревнях (при помощи небольших блиндированных поездов и пулеметов) и в городах (здесь главные штабы изучили детали в совершенстве); но они изучают также, как руководить революцией, делая ей своевременно воображаемые уступки, сея раздор между революционерами и, главным образом, направляя их по тому пути, на котором революция должна неизбежно завязнуть в грязи личных интересов и мелкой индивидуальной борьбы. Да, революция будет праздником, если она будет работать над освобождением всех; но чтобы это освобождение совершилось, революционер должен будет обнаружить смелость мысли, энергичность в действии, уверенность в суждении и строгость в работе, к которой народ редко доказывал свою способность в предыдущих революциях, но о которой уже начали мечтать предвестники в последние дни Парижской Коммуны и в первые дни забастовок последнего двадцатилетия»

Петр Кропоткин в сочинении «Анархическая работа во время революции». Опубликовано в 1914 году.

#Цитата #сочинение #революция #государство #общественность #Кропоткин #Анархическая_работа_во_время_революции

«В самом деле, Ферри может презирать Клемансо; Флоке, Фресине или Ферри могут задумывать удары, которые они готовят для того, чтобы сорвать президентство у какого-нибудь Греви или Карно; папа и его духовенство могут ненавидеть трех соучастников и вырвать у них почву из-под ног; буланжист может одинаково ненавидеть и духовенство и папу, Ферри и Клемансо. Все это возможно, и все это делается. Но нечто высшее этих чувств ненависти соединяет их всех, от бульварной кокотки до приторно-сладкого Карно, от министра до последнего профессора светского или духовного лицея. Это культ власти»

«Они не могут понять общество без сильного и властного правительства. Жить без централизации, без иерархии, простирающей свои лучи от Парижа или от Берлина до последнего сельского стражника и заставляющего последнюю деревушку поступать согласно приказаниям столицы, — для него все равно, что исчезнуть обществу. Если уничтожить свод законов — созданный Монтаньярами Конвента¹ и принцами империи, — они не увидят ничего, кроме убийств, пожаров, грабежей на улицах. В устранении собственности, охраняемой сводом законов, они видят пустынные поля и разрушенные города. В уничтожении армии, доведенной до животной слепой покорности своим начальникам, они видят страну во власти завоевателей, и без судей, окружаемых таким же уважением, как тело Христово в средние века, они предвидят войну всех против всех. Министр и стражник, папа и простой священник абсолютно сходятся на этих пунктах, и это-то и составляет их общую силу»

«Они великолепно знают, что воровство — постоянное пиление во всех министерствах, военных и гражданских. Но «это не важно!», говорят они; это лишь случаи с отдельными лицами, и пока существуют министерства, кошелек и отчизна будут в безопасности»

«Они знают, что выборы в парламент делаются при помощи денег, кружек пива и благотворительных праздников и что в палате голоса покупаются местами, концессиями и воровством. Все равно! — закон, принятый представителями народа, будет почитаться ими как священный. Его будут обходить, его будут нарушать, если он помешает, но будут произносить пламенные речи о его божественном значении»

Петр Кропоткин в сочинении «Анархическая работа во время революции». Опубликовано в 1914 году.

🗒 Примечания:

1 — так называлась партия в революционном Конвенте 1792 г.

#Цитата #сочинение #революция #государство #Кропоткин #Анархическая_работа_во_время_революции

«Если по несчастью во время будущей революции народ еще раз не поймет, что его историческая миссия — уничтожить государство, созданное кодексом Юстиниана и папскими эдиктами; если он еще раз позволит ослепить себя идеями римского права о государстве и собственности (над чем упорно работают социалисты-государственники), — тогда ему еще раз придется предоставить заботу об устройстве этой организации тем, которые являются истинными представителями государства, т. е. буржуа»

«Если он не понимает, что истинный смысл народной революции — это разрушение неизбежно иерархического государства для того, чтобы поставить на его место свободное соглашение индивидуумов и групп, т. е. федерацию свободную и временную (каждый раз с какой-нибудь определенной целью); если он не понимает, что нужно уничтожить собственность и право приобретения, отменить господство избранных, которое заменило свободное соглашение всех; если народ отказывается от традиций свободы личности, добровольных группировок и свободных соглашений, ставших основой для правил поведения, — традиций, которые были сущностью всех предыдущих народных движений и всех учреждений народного творчества; если он отбросит эти традиции и примет традиции католического Рима, — тогда ему нечего будет делать в революции; он должен будет все предоставить буржуазии и ограничиться тем, чтобы выпросить у нее несколько уступок»

«Идея государственности абсолютно чужда народу. К счастью, он ничего в ней не понимает, не знает, как ею пользоваться. Он остается народом; он остался пропитанным теми понятиями, которые называются обычным правом, — понятиями, основанными на идеях взаимной справедливости среди людей, на реальных фактах, в то время как государственное право основано либо на понятиях метафизических, либо на лжи, либо на толковании слов, созданных в Риме или Византии в период разложения для того, чтобы оправдать эксплуатацию и притеснение народных прав»

«Народ несколько раз пробовал вступить в состав государства, завладеть им, пользоваться им. Он никогда этого не мог достичь»

«И он кончил тем, что предоставлял этот механизм иерархии и законов — другим: государю после революций шестнадцатого века; буржуа в Англии после революции семнадцатого века и во Франции — восемнадцатого века»

Петр Кропоткин в сочинении «Анархическая работа во время революции». Опубликовано в 1914 году.

#Цитата #сочинение #государство #буржуазия #Анархическая_работа_во_время_революции #Кропоткин

«По мере роста цивилизации и национального богатства наиболее развитых стран увеличивается богатство крупных капиталистов, но уменьшается число капиталистов. Масса средних буржуа оттесняется в мелкую буржуазию, а еще большая толпа мелких буржуа неумолимо оттесняется в пролетариат, в нищету»

«Это неоспоримый факт, подтвержденный как статистикой всех стран, так и самой точной математической демонстрацией. В экономической организации современного общества это постепенное обнищание огромной массы буржуазии в пользу небольшого числа капиталистических монстров является неумолимым законом, против которого нет иного средства, кроме социальной революции. Если бы у мелкой буржуазии хватило ума и здравого смысла понять это, она давно бы уже вступила в союз с пролетариатом, чтобы осуществить эту революцию. Но мелкая буржуазия, как правило, очень глупа; ее глупое тщеславие и эгоизм закрывают ей разум. Она ничего не видит, ничего не понимает, и, задавленная с одной стороны крупной буржуазией, с другой – угрозой со стороны пролетариата, который она презирает так же сильно, как ненавидит и боится, она по глупости позволяет увлечь себя в пропасть»

«Последствия этой буржуазной конкуренции катастрофичны для пролетариата. Вынужденные продавать свою продукцию – или продукцию эксплуатируемых ими рабочих – по минимально возможной цене, производители вынуждены платить своим рабочим по минимально возможной цене. Следовательно, они больше не могут оплачивать талант и гениальность своих рабочих. Они вынуждены искать работу, которая продается, которая вынуждена продаваться, по самой низкой цене. Поскольку женщины и дети довольствуются более низкой зарплатой, они нанимают детей и женщин, предпочитая их мужчинам, а посредственных неквалифицированных работников – квалифицированным, если только последние не довольствуются зарплатой неквалифицированных работников, детей и женщин. Всеми буржуазными экономистами доказано и признано, что мера заработной платы рабочего всегда определяется ценой его ежедневного содержания: так, если рабочий может содержать, одевать и кормить себя за один франк в день, то его заработная плата скоро упадет до одного франка. И этому есть очень простая причина: рабочие, придавленные голодом, вынуждены конкурировать друг с другом, а фабрикант, жаждущий как можно быстрее разбогатеть, эксплуатируя их труд, и вынужденный, с другой стороны, буржуазной конкуренцией продавать свои товары по как можно более низкой цене, естественно, возьмет тех рабочих, которые за самую низкую зарплату предложат ему наибольшее количество часов труда»

Михаил Бакунин в сочинении «Три лекции, прочитанные рабочим Валь-де-Сент-Имье». Опубликовано в 1871 году.

#Цитата #сочинение #буржуазия #Бакунин #Три_лекции_прочитанные_рабочим_Вальт_де_Сент_Имье

«Все, что есть человеческого в человеке, и свобода в том числе, – это продукт общественного, коллективного труда. Быть свободным в абсолютной изоляции – это абсурд, придуманный теологами и метафизиками, которые заменили человеческое общество своим призраком – Богом. Каждый, говорят они, чувствует себя свободным в присутствии Бога, то есть в абсолютной пустоте, в небытии; поэтому это свобода небытия, или небытие свободы, рабства. Бог, фикция Бога, исторически был моральным, или, скорее, аморальным, источником всякого порабощения»

«Что касается нас, которые хотят не призраков и небытия, а живой человеческой реальности, то мы признаем, что человек может чувствовать и знать себя свободным – и, следовательно, может достичь своей свободы – только в окружении людей. Чтобы быть свободным, я должен видеть себя в окружении свободных людей и признавать их таковыми. Я свободен только тогда, когда моя личность, отраженная, как в многочисленных зеркалах, в одинаково свободном сознании всех окружающих меня людей, возвращается ко мне, укрепленная всеобщим признанием. Свобода всех, отнюдь не ограничивающая мою собственную, как утверждают индивидуалисты, напротив, является ее подтверждением, ее реализацией и бесконечным расширением. Желать свободы и человеческого достоинства всех людей, видеть и чувствовать, как моя свобода подтверждается, санкционируется, бесконечно расширяется благодаря всеобщему согласию, – это и есть счастье, человеческий рай на земле»

«Но эта свобода возможна только при условии равенства. Если человек свободнее меня, я неизбежно стану его рабом; если я свободнее его, он будет моим. Поэтому равенство – абсолютно необходимое условие свободы»

«Революционные буржуа 1793 года прекрасно понимали эту логическую необходимость. Именно поэтому слово «Равенство» фигурирует вторым термином в их революционной формуле: Свобода, Равенство, Братство. Но что это за равенство? Равенство перед законом, равенство политических прав, равенство граждан, а не равенство людей; потому что государство не признает людей, оно знает только граждан. Для него человек существует лишь постольку, поскольку он пользуется – или, по чистой фикции, должен пользоваться – политическими правами. Человек, задавленный принудительным трудом, страданиями, голодом, человек, угнетенный социально, эксплуатируемый экономически, раздавленный и страдающий, не существует для государства, которое игнорирует его страдания, его экономическое и социальное рабство, его реальное рабство, которое скрывается за видимостью обманчивой политической свободы. Поэтому речь идет о политическом, а не о социальном равенстве»



«Мои дорогие друзья, вы все на собственном опыте знаете, насколько обманчиво это так называемое политическое равенство, не основанное на экономическом и социальном равенстве. Например, в большинстве демократических государств все мужчины, достигшие совершеннолетия и не находящиеся под уголовным преследованием, имеют право и даже, добавим, обязаны пользоваться всеми политическими правами и выполнять все функции, к которым их может призвать доверие сограждан. Последний из людей, самый бедный, самый невежественный, может и должен пользоваться всеми этими правами и выполнять все эти функции: можно ли представить себе большее равенство, чем это? Да, он должен, он может по закону; но в действительности это невозможно. Для людей, составляющих народные массы, эта власть необязательна, но она никогда не сможет стать для них реальной, если не произойдет радикального преобразования экономических основ общества, – скажем это слово, если не произойдет социальной революции. Таким образом, эти так называемые политические права, которыми пользуется народ, – не более чем пустая фикция»

Михаил Бакунин в сочинении «Три лекции, прочитанные рабочим Валь-де-Сент-Имье». Опубликовано в 1871 году.

#Цитата #сочинение #общественность #равенство #Бакунин #О_свободе_и_текущем_рабстве

«VI. Естественное общество, в недрах которого рож­дается каждый человек и вне которого человек никогда не смог бы стать разумным и свободным существом, само оче­ловечивается лишь по мере того, как все люди, составляю­щие это общество, становятся все более и более индиви­дуально и коллективно свободными»



«Прим. 1. Быть индивидуально свободным значит для человека, живущего в общественной среде, — не посту­паться ни мыслью, ни волей перед какой-либо властью, кроме своего собственного разума и собственного по­нимания справедливости; одним словом, не считать за истину ничего другого, кроме того, в чем человек сам убежден, и не подчиняться никакому иному закону, кро­ме того, который приемлет его совесть. Таково condito sine qua поп (непременное условие) сохранения челове­ческого достоинства, неоспоримое право человека — при­знак его человечности»

«Быть коллективно свободным — значит жить среди сво­бодных людей и быть свободным их свободой. Человек, как мы уже сказали, не мог бы стать разумным сущест­вом, обладающим сознательной волей, а следовательно, не мог бы и завоевать себе индивидуальную свободу вне общества и без его содействия. Свобода каждого явля­ется результатом общей солидарности. Но если признать эту солидарность за основу и считать ее непременным условием всякой личной свободы, то будет вполне яс­но, что человек, живущий среди рабов, даже на положе­нии их господина, неизбежно будет рабом их рабства и что сделаться действительно и вполне свободным он смо­жет лишь путем их освобождения. Следовательно, сво­бода всех необходима для моей свободы; отсюда следу­ет, что неверно утверждение, что свобода всех является пределом и ограничением моей свободы, что равносиль­но полному отрицанию последней. Наоборот, общая свобода всех представляет необходимое условие для беско­нечного расширения свободы личной»

«VII. Личная свобода каждого человека становится дей­ствительной и возможной только благодаря коллектив­ной свободе общества, частью которого человек является в силу естественных и непреложных законов»



«Прим. 1. Свобода — подобно человечности, чистей­шим выражением которой она и является, — представляет собою не начало, а, наоборот, завершительный момент истории. Человеческое общество, как мы уже сказали, начинается с животности (bestialite). Первобытные лю­ди и дикари так мало сознают свои человеческие свой­ства и свое естественное право человека, что начинают с взаимного пожирания друг друга; к несчастью, и со­временные дикари не перестали это делать и до сих пор. Вторым периодом на пути исторического развития че­ловеческого общества является рабство. Третьим пери­одом, в средине которого мы живем в настоящее время, является эпоха экономической эксплуатации или поря­док наемного труда (салариат). Четвертым периодом, к которому мы стремимся и, надо надеяться, приближа­емся, будет эпоха справедливости, эпоха свободы в ра­венстве и во взаимной солидарности»

«VIII. Первобытный человек становится человеком свободным, очеловечивается и делается нравственным, осоз­нает все более и более свою человеческую сущность лишь по мере того, как эти человеческие права он начинает при­знавать и за другими людьми. Следовательно, в интере­сах своей собственной личности, своей собственной нрав­ственности и личной свободы каждый человек должен стремиться к свободе, к нравственности и к человечности всех людей»

«IX. Уважение к свободе другого человека представля­ет, следовательно, высший долг каждого человека. Любить эту свободу и служить ей — вот единственная доброде­тель. Это — основа всякой морали; другой не существует»

«X. Так как свобода есть результат и самое высшее вы­ражение солидарности, то есть взаимности интересов, то она может быть осуществлена полностью лишь при условии равенства. Политическое равенство может быть основано только на равенстве экономическом и соци­альном. Осуществление свободы через равенство — вот справедливость»


Михаил Бакунин в сочинении «Программа общества международной революции». Опубликовано в 1868 году.

#Цитата #сочинение #общественность #Бакунин #Программа_общества_международной_революции

«При этом возникает вопрос: как вести антимилитаристскую пропаганду?»

«Ответ очевиден: агитация должна быть дополнена обещанием прямого действия. Антимилитарист никогда не должен заниматься антимилитаристской агитацией, не приняв для самого себя себя торжественной клятвы о том, что в случае начала войны, несмотря на все усилия по ее предотвращению, он в полной мере окажет деятельную поддержку той стране, которая будет захвачена соседом, кем бы он ни был. Потому что, если антимилитаристы остаются простыми наблюдателями на войне, они своим бездействием поддерживают захватчиков; они помогают им сделать рабами покоренное население; они помогают захватчикам стать еще сильнее и стать еще более серьезным препятствием для социальной революции в будущем»

«Каким образом каждый человек будет оказывать помощь захваченной нации, это, конечно, зависит от индивидуального темперамента. Тот, кто склонен к риторике, не станет воином, и наоборот. Но мужчины и женщины самых разных способностей найдут возможность для применения своих сил во время войны. Действительно, не следует забывать, что на каждый миллион мужчин, сражающихся на линии фронта, приходится как минимум вдвое, если не втрое больше мужчин и женщин, занятых поддержкой армий, производством и транспортировкой снаряжения и боеприпасов, уходом за ранеными, заботой о семьях солдат и обеспечение продовольствием населения, остающегося дома. Давайте упомянем лишь, как дети и старики во французских и русских деревнях работают сейчас на вспашке и посеве полей вместо тех, кто сейчас воюет в армии; насколько велико число мужчин и женщин, занятых в этой стране свободно организованной работой, чтобы помочь нации пережить войну; или давайте вспомним огромную недавно созданную организацию Земского Союза (районные советы), которая только сейчас готовится оказать помощь 750 000 раненых, привезенных в Москву для дальнейшего распределения по губерниям; Земский Союз прекрасно справляется с этой задачей, потому что организован по свободному согласию и не зависит от Петербургской бюрократии»

«Неизбежно возникает вопрос: «Что делать, если страна, которая вторгается на территорию другой страны, сама захвачена третьей страной?» Но это только диалектическое утверждение. Каждый честный человек, если он только уделит внимание тому, что происходит в мире, легко найдет ответ. Он всегда будет знать в каждом конкретном случае, кто настоящий захватчик, и чьему вторжению нужно противостоять. Вот почему каждый, кто обращал внимание на то, что происходит в Европе после войны 1870 года, и особенно в течение последних двадцати лет, прекрасно знает, что агрессором в этой войне является Германия. И те, кто не знал этого два месяца назад, должны увидеть это сейчас, когда узнают, насколько тщательно готовилось вторжение»

«Конечно, миллионы немцев не согласятся с тем, что их отечество было агрессором. В течение сорока лет их учили так думать. Но чья это вина? Разве мы в значительной степени не виноваты, если антимилитаризм до сих пор распространялся в общих чертах, не рассматривая конкретные причины, которые привели к этой войне? Когда наши товарищи проповедовали о том, что нынешние границы государств должны оставаться такими, какие они есть сейчас, и что не нужно вести войну, чтобы изменить их, они совершили, я должен сказать, непростительную ошибку. Они слишком легкомысленно взялись за дело. Они отказались входить в рассмотрение вопросов меньших угнетенных национальностей; они не хотели исследовать реальные условия укоренившихся лагерей, таких как Мец, Мазурские озера и т.п., построенных немцами для нападения на своих соседей и которые должны быть демонтированы, если Европа хочет мира; они отказались учитывать вассальные условия, в которых находились небольшие страны, такие как Бельгия или Сербия, по отношению к своим могущественным соседям. Они сказали: «Это политика!», — и это их аргумент, что бы обходить тему стороной»

Петр Кропоткин в сочинении «Антимилитаризм. Был ли он ясно понят?». Опубликовано в 1914 году.

#Цитата #сочинение #милитаризм #буржуазия #Кропоткин #Антимилитаризм_Был_ли_он_ясно_понят

«Что же касается современного государства, то оно есть не что иное, как организация, которую создает буржуазное общество для охранения общих, внешних условий капиталистического производства от посягательства как рабочих, так и отдельных капиталистов. Какие бы формы ни принимало современное государство, оно остается механизмом чисто капиталистическим, государством капиталистов, идеальным совокупным капиталистом. Чем больше производительных сил захватит оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не устранятся, а еще более обострятся. Но это обострение будет последним шагом их развития. Превращение производительных сил в государственную собственность не разрешает противоречий капитализма, но оно заключает в себе формальное средство, возможность их разрешения»

«Это разрешение может состоять лишь в фактическом признании общественной природы современных производительных сил, следовательно, в приведении способов производства, присвоения и обмена в соответствие с общественным характером средств производства. А этого можно достигнуть только прямым и открытым переходом в общественную собственность производительных сил, переросших всякий другой способ применения их к делу. Общественный характер средств производства и его продуктов, проявляющийся теперь с разрушительной силой слепого закона природы, обрушивающийся против самих производителей, периодически нарушающий ход производства и обмена, будет тогда сознательно проведен в жизнь производителями и превратится из причины неурядицы и периодических катастроф в сильнейший рычаг производства. Общественные силы, подобно силам природы, действуют слепо, насильственно и разрушительно, пока мы не понимаем их и не считаемся с ними. Но раз мы узнали их, изучили их действие, направление и влияние, от нас самих зависит все более и более подчинять их нашей воле и через них достигать наших целей. Это в особенности относится к современным могучим производительным силам. Пока мы упорно отказываемся понять их природу и характер, — а этому пониманию противятся капиталистический способ производства и его защитники, — до тех пор производительные силы действуют помимо нас и против нас, до тех пор они властвуют над нами, как это подробно показано выше. Но раз их природа будет понята, они могут превратиться в руках соединившихся производителей из демонических повелителей в покорных слуг. Здесь та же разница, что между разрушительной силой, производящей молнию, и электричеством, покорно действующим в телеграфном аппарате или лампе, между пожаром и огнем, служащим на пользу человека. Когда с современными производительными силами станут обращаться сообразно с их узнанной, наконец, природой, общественная анархия в производстве заменится общественным производством, организованным по плану, рассчитанному на удовлетворение потребностей как целого общества, так и каждого его члена. Тогда капиталистический способ присвоения, при котором продукт порабощает сперва производителя, а затем и самого присвоителя, уступит место новому способу присвоения, основанному на самой природе современных средств производства: с одной стороны, прямому общественному присвоению продуктов, в качестве средств для поддержания и расширения производства, а с другой — прямому индивидуальному присвоению их, в качестве средств существования и наслаждения»

Фридрих Энгельс в сочинении «Анти-Дюринг». Опубликовано в 1878 году.

#Цитата #книга #буржуазия #государство #Энгельс #Анти_Дюринг

«Посмотрите на этого деревенского кузнеца, говорил Адам Смит — основатель современной политической экономии. Если он не привык делать гвозди, то он с трудом сделает их двести или триста в день, и то они будут плохие. Но если тот же кузнец будет делать всю свою жизнь одни только гвозди, то он легко сможет произвести их до двух тысяч трехсот в течение одного дня. И Смит спешил вывести из этого заключение, что надо подразделять труд и все специализировать. В конце концов у нас будут кузнецы, не умеющие делать ничего, кроме шляпки или острия гвоздя, и мы таким образом произведем гораздо больше и обогатимся»

«Что же касается того, не потеряет ли кузнец, осужденный всю свою жизнь делать только шляпки гвоздей, всякий интерес к работе? не окажется ли он, зная только одну эту частицу своего ремесла, целиком во власти хозяина? не придется ли ему сидеть без работы по четыре месяца в году? не падет ли его заработная плата, когда окажется, что его легко можно заменить мальчиком-учеником, — об этом Адам Смит не думал, когда восклицал: «Да здравствует разделение труда! Вот где золотая россыпь, обогащающая нацию!» И все стали восклицать вслед за ним то же самое»

«Последствия разделения труда известны. В современном обществе мы разделены на два класса: с одной стороны — производители, которые потребляют очень мало и избавлены от труда думать, потому что им нужно работать, и в то же время работают плохо, потому что их мозг бездействует, с другой стороны — потребители, которые производят мало или не производят вовсе ничего, но пользуются привилегией думать за других, и думают; но думают плохо, потому что существует целый мир — мир работников физического труда, — который остается им неизвестным. Работники земледельческого труда не имеют никакого понятия о машине, а те, которые работают у машин, не знают ничего о работах полевых. Идеал капиталистической промышленности — это ребенок, смотрящий за машиной, в которой он ничего не понимает и не должен понимать; а рядом с ним — надсмотрщик, налагающий на него штрафы, если его внимание хоть на минуту ослабеет, а над ними обоими — инженер, который выдумывает машину, за которой человеку останется только подкладывать, подталкивать и смазывать. Земледельческого рабочего стремятся даже совсем уничтожить: идеал капиталистического сельского хозяйства — это работник, нанятый на три месяца и управляющий паровым плугом или молотилкой и отпускаемый, как только он вспахал или обмолотил»

«Разделение труда — это значит, что на человека наклеивается на всю жизнь известный ярлык, который делает из него завязчика узелков на фабрике, подталкивателя тачки в таком-то месте штольни, но не имеющего ни малейшего понятия ни о машине в ее целом, ни о данной отрасли промышленности, ни о добыче угля, — человека, который вследствие этого теряет ту самую охоту к труду и ту самую изобретательность, которые создали в начале развития современной промышленности все машины, которыми мы так гордимся»

Петр Кропоткин в сочинении «Хлеб и Воля». Опубликовано в 1892 году.

#Цитата #книга #промышленность #буржуазия #труд #Кропоткин #Хлеб_и_Воля

«Суверенно ли человеческое мышление? Прежде чем ответить утвердительно или отрицательно на этот вопрос, мы должны сначала исследовать, что такое человеческое мышление. Идет ли тут речь о мышлении какого-нибудь отдельного индивида? Нет. Человеческое мышление существует только как индивидуальное мышление многих миллиардов прошедших, настоящих и будущих людей»

«Если теперь я объединю в своем представлении мышление всех этих людей (включая сюда и будущие поколения) и скажу, что оно суверенно, что оно в состоянии познать существующий мир, — поскольку человечеству обеспечено достаточно длительное существование и поскольку познанию не будут поставлены границы органами и предметами познавания, — то я скажу лишь нечто изрядно банальное и, к тому же, изрядно бесплодное. Ведь наиболее ценным результатом этой мысли было бы крайнее недоверие к нашему теперешнему познанию, ибо, по всей вероятности, мы стоим лишь в самом начале истории человечества, — и поколения, которым придется исправлять нас, будут, надо думать, гораздо многочисленнее, чем поколения, знание которых — часто недооценивая его — исправляем теперь мы»

«Иными словами: суверенность мышления осуществляется в ряде крайне несуверенно мыслящих людей; познание, притязающее на безусловную истину, — в ряде относительных заблуждений; как эта суверенность, так и это познание могут быть вполне осуществлены лишь в процессе бесконечного существования человечества. У нас здесь снова, как и выше, то же самое противоречие между сущностью человеческого мышления, неизбежно представляемого нами себе абсолютным, и его осуществлением в одних лишь ограниченно мыслящих индивидах, противоречие, находящее свое решение только в бесконечном прогрессе, в нескончаемой — по крайней мере, практически для нас — преемственной смене людских поколений. В этом смысле человеческое мышление столь же суверенно, как и несуверенно, его познавательная способность столь же неограниченна, как и ограниченна. Оно суверенно и неограниченно по своим задаткам, по своему назначению, по своим возможностям, по своей исторической конечной цели; но оно несуверенно и ограниченно по отдельному осуществлению, по данной в то или иное время действительности. То же самое можно сказать о вечных истинах. Если бы человечество дошло до того, что стало бы оперировать только вечными истинами, только такими суждениями, которые обладают суверенной значимостью и притязаниями на безусловную истину, то это значило бы, что оно достигло пункта, где и реально и потенциально исчерпана бесконечность интеллектуального мира и где, следовательно, произошло знаменитое чудо сосчитанной бесчисленности»


Фридрих Энгельс в сочинении «Анти-Дюринг». Опубликовано в 1878 году.

#Цитата #книга #человечество #Энгельс #Анти_Дюринг

«Конечно, успехи промышленности за последние сто лет громадны, и потому теперь явилась необходимость в соответствующем изменении распределения продуктов. Но произошли ли эти успехи благодаря интересу к делу и энергии богачей? Не было ли других, более важных факторов, которые могли не только привести к тем же результатам, но и уничтожить зловредное влияние алчности промышленников?»

«Факторы эти нам известны: во-первых, паровой мотор, — удобный, подвижный, всегда готовый работать, революционировавший промышленность, затем, создание химической промышленности, уровень которой, по словам технологов, служит мерилом промышленного развития нации. Этот род промышленности — продукт нашего столетия; вспомните, чем была химия в прошлом веке! Наконец, поток новых идей, который возник в конце XVIII века, освободил человека от метафизических оков, дал ему возможность сделать все физические и механические открытия, столь сильно изменившие промышленность. Кто посмеет сказать после всего этого, что уничтожение мастерства и сословия цеховых присяжных оказали большее влияние на промышленность, чем великие открытия нашего столетия? Кто станет утверждать, что какой бы то ни был вид коллективного производства, при наличности этих открытий, не привел бы к более блестящим результатам, чем частная собственность»

«Биографии великих людей доказывают нам, что их открытия не вызывались жаждой наживы. Большая часть ученых умирала в бедности. Мы знаем прекрасно, что капитал и частная собственность всегда служили тормозом для практического применения новых открытий»

«Утверждать, что частная собственность имеет в этом отношении преимущества перед коллективным владением можно было бы только в том случае, если было бы доказано, что коллективное владение препятствует успехам промышленности. Но доказать этого нельзя, хоть бы потому, что никто не видел ни одной коммунистической группы, которая обладала бы достаточным капиталом для ведения крупной промышленности и препятствовала бы применению новых открытий. Наоборот, как бы несовершенны ни были эти ассоциации, кооперации и т. п., их нельзя упрекнуть в том, что они были глухи к прогрессу промышленности»

Петр Кропоткин в сочинении «Речи бунтовщика». Опубликовано в 1885 году.

#Цитата #книга #промышленность #буржуазия #пролетариат #Кропоткин #Речи_бунтовщика

«Уважение к детству, любовь к ребенку — лучшие качества, выработанные человечеством на всем его тяжелом пути от первобытного состояния к современному. Сколько раз приходилось видеть самого закоренелого преступника обезоруженным улыбкой ребенка! В наше время это уважение исчезает; ребенок стал у нас рабочим скотом или же, в лучшем случае, игрушкой для удовлетворения страстей»

«Мы видели недавно, как буржуазия истребляет наших детей, заставляя их работать на заводах и фабриках. Там их убивают физически. Развращенное же до мозга костей общество убивает их и нравственно»

«Оно свело образование к бессмысленному заучиванию, которое, конечно, не может дать пищи возвышенным стремлениям и жажде идеала, проявляющимся в известном возрасте у большей части наших детей. Оно, напротив, всеми силами старается забить всякую талантливую, независимую и гордую натуру. Дети, более или менее сознательные, начинают ненавидеть школу, озлобляются и на всю жизнь замыкаются в себя или с отчаянием бросаются искать какого бы то ни было выхода своим страстям и стремлениям. Они жадно накидываются на романы, стараясь найти в них поэзию, которой не дала им жизнь; они зарываются в эту грязную, рыночную литературу, сфабрикованную для буржуазии по пятаку за строчку и, начитавшись, подобно молодому Леметру, вонзают нож в горло какому-нибудь ребенку, чтобы стать знаменитым преступником. Другие со страстью предаются гнусным порокам, и только те дети, у которых нет ни порывов, ни страстей, ни стремлений к независимости и самостоятельности, благополучно достигают конца. Они снабдят общество достаточным контингентом хороших буржуа, с их скудной нравственностью и убогой добродетелью. Это люди, которые, конечно, не станут таскать платков из карманов проходящих, но тем не менее будут с спокойной совестью, «честно» обворовывать своих клиентов. Они не предадутся сильной, безрассудной страсти, но будут исподтишка бегать к своим любовницам, чтоб развлечься и отдохнуть от однообразия семейного очага. Они всецело втянутся в засасывающее болото пошлости и будут вопить, как только кто-нибудь захочет дотронуться до плесени, покрывающей их»

«Вот, что дает буржуазия своим сыновьям. Что же касается дочерей, она развращает их с раннего детства. Нелепое чтение, разодетые куклы, роскошные наряды, назидательный пример матери, беседы в будуарах, — все способствует тому, чтобы сделать из ребенка женщину, которая продаст себя тому, кто даст за нее большую цену. Ребенком еще она распространяет вокруг себя заразу: дети рабочих с завистью смотрят на эту девочку в роскошном платье, с изящной поступью, с манерами куртизанки в двенадцать лет. Если же мать добродетельна, на сколько могут быть добродетельны буржуа — тогда еще хуже. Девочка рано поймет цену двуличной морали, гласящей: «Люби ближнего, но грабь его, когда можешь! Будь добродетельна, но до известной степени, и т. п»; она задохнется в этой атмосфере нравственности à la Тартюф и, не найдя в жизни ничего прекрасного, захватывающего и ценного, бросится в объятья первому встречному, лишь-бы он мог удовлетворить её потребностям роскоши»

«Вглядитесь как следует в эти явления, вдумайтесь поглубже в их причины, и вы убедитесь в необходимости бурной революции, которая очистит современное общество и вырвет с корнем то зло, которое съедает человечество и служит источником заразы»

Петр Кропоткин в сочинении «Речи бунтовщика». Опубликовано в 1885 году.

«На чем основана современная, буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии; но она находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и в публичной проституции»

«Буржуазная семья естественно отпадает вместе с отпадением этого её дополнения, и обе вместе исчезнут с исчезновением капитала»

«Или вы упрекаете нас в том, что мы хотим прекратить эксплуатацию детей их родителями? Мы сознаемся в этом преступлении»

«Но вы утверждаете, что, заменяя домашнее воспитание общественным, мы хотим уничтожить самые дорогие для человека отношения»

«А разве ваше воспитание не определяется обществом? Разве оно не определяется общественными отношениями, в которых вы воспитываете, не определяется прямым или косвенным вмешательством общества через школу и т. д.? Коммунисты не выдумывают влияния общества на воспитание; они лишь изменяют характер воспитания, вырывают его из-под влияния господствующего класса»

«Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми внушают тем более отвращения, чем более разрушаются все семейные связи в среде пролетариата благодаря развитию крупной промышленности, чем более дети превращаются в простые предметы торговли и рабочие инструменты»

«Но вы, коммунисты, хотите ввести общность жен, — кричит нам хором вся буржуазия»

«Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь»

«Он даже и не подозревает, что речь идет как раз об устранении такого положения женщины, когда она является простым орудием производства.

«Впрочем, нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жён у коммунистов. Коммунистам нет надобности вводить общность жен, она существовала почти всегда»

«Наши буржуа, не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери их рабочих, не говоря уже об официальной проституции, видят особое наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга»

«Буржуазный брак является в действительности общностью жен. Коммунистам можно было бы сделать упрек разве лишь в том, будто они хотят ввести вместо лицемерно-прикрытой общности жен официальную, открытую. Но ведь само собой разумеется, что с уничтожением нынешних производственных отношений исчезнет и вытекающая из них общность жен, т. е. официальная и неофициальная проституция»

Карл Маркс и Фридрих Энгельс в сочинении «Манифест коммунистической партии». Опубликовано в 1848 году.

#Цитата #книга #буржазия #семья #Кропоткин #Маркс #Энгельс #Речи_бунтовщика #Манифест_коммунистической_партии

«Раз утвердившись, государственные сословия продолжают развиваться и укрепляться над народною массою путем естественного нарастания и унаследования. Дети и внуки первых сословников становятся, чем далее, тем в обширнейшей мере, эксплуататорами народа еще более по своему положению, чем по сознательному и преднамеренно рассчитанному плану. Заговор преднамеренный сосредоточивается все выше и выше в руках верховного правительства и наиболее близко стоящего к нему меньшинства и превращается для огромнейшего большинства привилегированных
сословий в эксплуатирование все более и более привычное, традиционное, обрядное и более или менее наивное»



«Мало-помалу, и тем сильней, чем дольше, большинство эксплуататоров по рождению и по унаследованному ими положению в обществе начинают верить серьезно в свои исторические и прирожденные права. И не только они сами, массы эксплуатируемых ими, подвергаясь влиянию той же традиционной привычки и тлетворному действию злоумышленных религиозных учений, начинают также верить в права своих эксплуататоров и мучителей и продолжают верить в них до тех пор, пока мера их мук не переполнится и страдания всякого рода не пробудят в них другое сознание»

«Это новое сознание пробуждается и развивается в народных массах чрезвычайно медленно. Века проходят, прежде чем оно совсем не пробудится; но зато, уж когда оно пробудилось, оно ломает все, никакая сила не может ему воспротивиться. Поэтому главная задача государственной мудрости состоит именно в том, чтоб помешать всеми средствами пробуждению разумного сознания в народе или, по крайней мере, чтоб замедлить его донельзя»



«Медленность же развития разумного сознания в народе происходит от двух главных причин. Во-первых, народ задавлен тяжелой работой и еще более тяжкою заботой о жизни. А во-вторых, он самим политическим и экономическим положением своим обречен на невежество»

«Нищета, голод, изнурительная работа и беспрерывное притеснение достаточны, чтобы забить самого сильного и самого умного человека. Присоедините ко всему этому невежество, и вы подивитесь, что этот бедный народ, хоть самым медленным шагом, двигается еще вперед и не становится, напротив, год от году глупее»

«Знание — сила, невежество — причина общественного бессилия. Еще бы ничего, если б в обществе все были бы погружены в одинаковое невежество. Тогда кто от природы умнее, тот был бы и сильнее. Но ввиду вперед двигающегося образования государственных сословий сама натуральная сила ума народного тратит свое значение. Что такое образование, если не умственный капитал, сумма умственных трудов всех прошедших поколений? Где ж невежественному уму, как бы он ни был силен от природы, выдержать борьбу против коллективной умственной силы, выработанной веками? Вот почему мы видим нередко, что умный человек из народа пасует перед образованным дураком. Дурак поражает его не своим умом, а чужим, приобретенным. Это случается, впрочем, только тогда, когда умный мужик встречается с образованным дураком в вопросах для него неизвестных. На своей собственной почве, им досконально изведанной, мужик в состоянии забить десяток и целую сотню образованных дураков. Но в том-то и беда, что вследствие невежества область народного мышления чрезвычайно тесна. Редкий умный мужик видит далее своей деревни, в то время как самый ограниченный человек, получивший образование, приучается обнимать своим слабым умом интересы и жизнь целых стран. Невежество главным образом мешает народу сознать свою повсеместную солидарность, свою громадную численную силу; мешает ему сговориться и создать организацию бунта против организованного грабежа и утеснения — против государства»

Михаил Бакунин в сочинении «Наука и насущное революционное дело». Опубликовано в 1870 году.

#Цитата #сочинение #государство #общественность #Бакунин #Наука_и_насущное_революционное_дело

«Что наши анархические группы составляют меньшинство в сравнении с десятками миллионов, населяющих Францию, Испанию, Италию и Германию — совершенно верно. Но что же из этого?»

«Представители нарождающихся идей всегда составляли меньшинство. Весьма возможно, что мы, как организация, останемся этим меньшинством до самого дня грядущей революции. Но разве это аргумент против нас? — В наше время оппортунисты составляют большинство, не стать же нам из-за этого оппортунистами? До 1790 года большинство составляли роялисты и конституционалисты: неужели республиканцы той эпохи должны были из-за этого отказаться от своих республиканских идей и стать роялистами, когда вся Франция шла большими шагами к уничтожению королевской власти?»

«Дело не в том, что мы составляем меньшинство. Это не важно. Успех будет на нашей стороне, если только наши идеи анархического коммунизма соответствуют современной эволюции человечества. На наш взгляд относительно этого не может быт сомнений. Человечество стремится не к усилению власти, а к освобождению личности, к свободе производителя и потребителя, к Коммуне, к свободным союзам; оно восстает против частной собственности и мечтает о коллективном производстве и потреблении всех товаров всеми членами Коммуны. В больших городах коммунизм не страшит уже никого, особенно анархический коммунизм. В деревнях эволюция происходит в том же направлении. За исключением некоторых местностей, поставленных в особые условия, везде крестьяне начинают понимать преимущество общественных работ и приобретают орудия и машины для всеобщего пользования. Вот почему каждый раз, как мы излагаем трудящимся массам свои идеи, каждый раз, как мы говорим им простым понятным языком о социальном перевороте, они встречают нас сочувственно, как в крупных промышленных центрах, так и в деревнях»

«И возможно ли, чтоб это было иначе? Если анархия и коммунизм были-бы продуктами научных исследований и философских размышлений, то, быть может, они не нашли-бы себе отклика. Но эти два принципа возникли в среде народа. Они являются выразителями того, что думают и говорят рабочие и крестьяне, когда, забыв на время свою обыденную жизнь, они мечтают о лучшем будущем. Эти принципы являются плодами медленной эволюции, происшедшей за последнее столетие. Народ надеется, что они принесут миру справедливость, единение и братство. Он радостно приветствует каждого, излагающего в понятной форме эти идеи, зародившиеся в его среде»

«В этом сочувствии народа и заключается настоящая сила анархического коммунизма; число же активных сторонников, сгруппированных и организованных, достаточно самоотверженных, чтоб пренебречь опасностями борьбы и преодолеть все возникающая препятствия, играет второстепенную роль. Число это растет с каждым днем, и мы надеемся, что в решительный момент оно из меньшинства станет большинством»

«История своим прошлым подтверждает нам это. Те, которые составляли меньшинство накануне революции, становились преобладающей силой в день её наступления, если они являлись выразителями стремлений народа, а революция была достаточно продолжительна, чтоб пустить корни и дать плоды. Разрушить современный строй и создать общество, основанное на принципах анархического коммунизма, невозможно в два-три дня. Кратковременный взрыв может свергнуть одно правительство, чтоб поставить на его место другое, заменить Наполеона каким-нибудь Жюль Фавром, но он не в силах переродить основных устоев общества. Чтоб свершить предполагаемый нами переворот, изменить современные способы группировки людей и уничтожить частную собственность, — необходимы три-четыре года непрерывных восстаний. В течение пяти лет, с 1788 по 1793 г., Франция боролась с режимом феодального землевладения и с могуществом королевской власти. Не меньше чем в три-четыре года можно будет сразить буржуазный феодализм и могущество европейской плутократии»

Петр Кропоткин в сочинении «Речи бунтовщика». Опубликовано в 1885 году.

#Цитата #книга #коммунизм #буржуазия #Кропоткин #Речи_бунтовщика

«Теперь спрашивается: откуда могло взяться такое уродливое отношение? Почему в государстве 200000 человек могут безнаказанно эксплуатировать 70 миллионов? Разве в этих двухсот тысячах более физической силы или более природного ума, чем в остальных семидесяти миллионах? Достаточно поставить этот вопрос, для того чтобы отвечать на него отрицательно. О физической силе и говорить нечего, что же касается до природного ума, то если вы возьмете из народа, без всякого выбора, первые двести тысяч человек, попавшихся вам под руку, и сравните их с двумястами тысяч эксплуататоров, то вы немедленно убедитесь, что в первых гораздо более природного ума, чем в последних. Но последние имеют перед первыми огромное преимущество: образование»

«Да, образование есть несомненная сила, и как бы плохо, поверхностно и уродливо ни было образование наших высших сословий, нет сомнения, что оно вместе с другими причинами способствует к удержанию власти и силы в руках привилегированного меньшинства. Но тут же является вопрос: почему меньшинство образованно, почему не образованно огромнейшее большинство? Потому ли, что меньшинство более способно к образованию, чем большинство? Опять-таки стоит только поставить этот вопрос, для того чтоб отвечать на него отрицательно. Образовательной способности в народе несравненно больше, чем в меньшинстве, значит, меньшинство пользуется привилегиею образования совсем по иным причинам. Какие же это причины? Причина одна и к тому же всем известная: меньшинство находилось и продолжает находиться в таком положении, что образование для него доступно, а народные массы в таком, что образование для них невозможно, т. е. меньшинство находится в выгодном положении эксплуататоров, а народ — жертва их эксплуатации. Значит, отношение эксплуатирующего меньшинства к эксплуатируемому народу определялось гораздо прежде того момента, когда меньшинство путем исключительного самообразования стало стремиться к утверждению власти в своих руках. На чем же могло оно основаться прежде этого момента? На единственной силе сговора»

«Все государства, настоящие и прошедшие, имели непременным и главным началом сговор. Напрасно отыскивают главную причину образования государств в религии. Нет сомнения, что религия, т. е. народное невежество, изуверие и обусловленная ими народная глупость, много способствовала к устройству систематической эксплуатации народных масс, называемой государством. Но для того чтобы глупость была эксплуатируема, непременно нужно, чтоб нашлись эксплуататоры, которые, сговорившись между собою, и создают Государство»

Михаил Бакунин в сочинении «Наука и насущное революционное дело». Опубликовано в 1870 году.

#Цитата #сочинение #государство #общественность #Бакунин #Наука_и_насущное_революционное_дело

«В теории демократия подразумевает народное правительство, то есть правление всех, направленное на достижение всеобщих целей. Таким образом, при реальной демократии люди должны знать, чего они хотят, должны уметь грамотно назначать исполнителей поставленных целей, а также умело контролировать деятельность исполнителей, меняя их по своему усмотрению»

«На практике же демократический режим сам по себе только гарантирует право отдельного человека формировать и выражать свою собственную точку зрения на тот или иной вопрос. Имеется в виду, что каждый человек политически и экономически свободен и не обязан подчиняться воле других людей»

«Однако при сохранении классов и, как следствие, сохранении зависимого положения одних людей от других, осуществляющих монополию на средства производства, демократия может быть не больше, чем яркой ширмой, провозглашающей всеобщую независимость только на словах, а в действительности служащею интересам верхушки общества, и всегда будет выгодна капиталу, называйся эта демократия хоть конституционной монархией, хоть так называемой системой «прямого правления»»

«Очевидно, что истинная демократия может существовать только в социалистическом обществе, в котором орудия и средства производства находятся в общественной собственности и всеобщее право влиять на происходящие в обществе процессы основано на экономической независимости каждого отдельного человека. В таком случае демократическая система является идеальной для достижения справедливого общественного устройства и разумного согласования индивидуальных свобод и общественных обязанностей живущего в социуме человека. Это, в большей или меньшей степени, ясно для тех, кто в эпоху деспотизма борется, страдает и умирает ради свободы»

«Но если смотреть на вещи реалистично, то правительство, включающее в себя всю людскую массу, представляется неосуществимой утопией, так как люди, составляющие собой народ, придерживаются различных мнений и руководствуются различными желаниями, и никогда не будет такой проблемы, в которой все, абсолютно все люди будут единогласны. Так что «народное правительство», если уж люди никак не могут обойтись без верховной власти, в лучшем случае будет только правительством большинства. Демократы, социалисты они или нет, охотно с этим соглашаются. Конечно, они утверждают, что права меньшинств в демократическом обществе также будут соблюдаться в полной мере, однако на деле это значит, что меньшинства будут иметь только те права, которыми большинство само их наделит, и единственным сдерживающим большинство фактором будет сопротивление, которое меньшинство способно оказать. Это означает, что в обществе всегда будет происходить внутренняя борьба, в которой часть людей, составляющая большинство, будет иметь возможность диктовать другим свою волю и направлять всеобщие усилия на достижение своих личных целей»

Эррико Малатеста в сочинении «Ни демократы, ни диктаторы: анархисты». Опубликовано в 1926 году.

#Цитата #сочинение #демократия #социализм #Малатеста #Ни_демократы_ни_диктаторы_анархисты

🌹 МИХАИЛ БАКУНИН, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

30 мая известный на весь мир народник и основоположник анархизма синдикалистского толка Михаил Бакунин празднует свое 212-летие! Родился Михаил Бакунин в 1814 году в селе Прямухино, происходил из старого дворянского рода, однако разменял привилегии на пребывание в Европе среди младогегельянцев, за что был лишен всех правовых статусов в России и заочно сослан в сибирскую каторгу.

«В моей природе был всегда коренной недостаток: это любовь к фантастическому, к необыкновенным, неслыханным приключениям, к предприятиям, открывавшим горизонт безграничный и которых никто не может предвидеть конца. Мне становилось и душно и тошно в обыкновенном спокойном кругу. Люди обыкновенно ищут спокойствия и смотрят на него, как на высочайшее благо; меня же оно приводило в отчаяние; душа моя находилась в неусыпном волнении, требуя действия, движения и жизни».

Михаил Бакунин.

Будучи за границей с 1844 года занимался теоретической деятельностью, до проявления в себе анархиста держался за идею учреждения всеславянской федеративной республики. Был лично и тесно знаком с такими личностями, как Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Пьер-Жозеф Прудон, Вильгельм Вейтлинг и до своей депортации активно вел с ними сотрудничество.

Обосновался в Париже и своими статьями поплатился депортацией и впоследствии высылкой прямо в руки Николаю I, заключением в Петропавловскую крепость в Санкт-Петербурге. Тогда же и была написана знаменитая «Исповедь», являющаяся предметом для споров и по сей день. После был переведен в Сибирь, в которой прожил остаток своей неволи.

«11 мая 1849 года немецкие жандармы оповестили своих русских коллег об аресте опасного преступника. «В числе дрезденских мятежников, — говорилось в секретной депеше, — захваченных в Хемнице, привезен туда и Бакунин». В Петербурге ликовали. Там уже давно была назначена награда в 10 тысяч рублей за его поимку. История сохранила для потомков реакцию Николая I на полученное известие. «Наконец-то!» — изрек царь. Но радость оказалось несколько преждевременной».

Валерий Демин.

На родине Бакунин пробыл ровно 10 лет, пока не совершил побег в 1861 году, проделав длинный путь через Японию, США и Великобританию. Вновь поселился в Европе и продолжал заниматься деятельностью: принимал участие в Польском восстании 1863 года, был причастен к созданию многочисленных радикальных социалистических организаций против режима Мадзини.

Даже членствовался в I Интернационале, пока не был исключен из него за непримиримые разногласия с Марксом и Энгельсом, что повлекло за собой раскол организации в дальнейшем. После скитался по континенту, выпуская авторскую публицистику и продолжая революционную деятельность в других кругах вплоть до смерти в 1873 году в Швейцарии.

Фигура Михаила Бакунина оставила важный след в понимании европейского социализма и анархизма. Всемирно его кличут «апостолом» анархизма за преданность бунтарскому характеру и революционный дух.

#День #день_рождения #Бакунин

«На площадях городов, — багряных позициях,
В безмерном каскаде таранят ворота.
А крепость стоит, и кончается время,
Ржавеет ход часовых механизмов»

«Из века в век вставал человек,
Избравший судьбу тяжёлого бремени.
Он ломал эшафоты, рушил орудия,
Он боролся за жизнь не свою, а чужую»

«Посреди океана, во тьме и волнениях,
Возводился маяк, разгоняющий тучи.
Потерпевшие бедствия, разбитые волнами,
Собирались в армаду обманутых, брошенных»

«И падёт маяк, погибнет человек,
Но тепло его света посеет сомнения.
Разгорится пламя, затем и пожарище,
Стихийный огонь против каменной крепости...»


🌹 Благодарим Trabajador за предложенное стихотворение! Предложить материал можно в @MessengerOfAnarchism_bot.

#Стихи #революция #общественность

🌹 КООПЕРАЦИЯ И ПРОФСОЮЗЫ. КАКИЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ БЫЛИ УПУЩЕНЫ В 1917 ГОДУ?

Часто революцию 1917 года представляют как схватку между старым миром (царизм, капитализм) и новым (большевизм). Но была и третья сила — мощное гражданское общество, встретившее преступное отношение со стороны победителей революции, большевистских Советов.

Еще со времен Первой русской революции (1905–1907 гг.) рабочие утвердили свое место в войне с самодержавием, организовываясь в профессиональные союзы. Эти профсоюзы были оплотом рабочих в борьбе за свои права, и впоследствии по мере роста своего влияния начали обретать политическую силу, переродившись в коллегиальные органы, которые известны как Советы.

«Более того, рабочий класс России еще не забыл общинных и ремесленных традиций и навыков самоуправления в труде. Вчерашние или позавчерашние крестьяне еще вполне могли представить себе, как они сами управляют производством, пусть уже не сельскохозяйственным, а фабричным. Уже в 1905 г. они создавали на многих предприятиях свои фабричные комитеты, советы и рабочие ополчения-милиции»

Вадим Дамье.

К 1917 году профсоюзное движение обнимало близко от 1.5 до 3 млн. человек. Однако не было бы его, не будь мощного кооперативного движения. Именно ассоциация стала двигателем к коллективизму. Кооперативы, преимущественно преследовавшие хоть и коммерческие, а не революционные цели, объединяли в себе 24 млн. рабочих и крестьян. Они учили людей совместно владеть имуществом, управлять делами без указки сверху, договариваться. Это был живой, работающий прототип экономики, основанной на солидарности, а не только на прибыли.

В конечном итоге до прихода большевиков Советы пополнялись эсэрами (ПСР) и социал-демократами (РСДРП(м)), что укрепило в них влияние этих политических фракций.

Но что произошло после прихода большевиков?

Однако партия большевиков все более набирала охваты среди населения за счет громких и радикальных революционных лозунгов, чем не могли похвастаться другие. Началось постепенное завоевание (не военное) Советов большевиками, пока окончательно не закрепило их главенство.

Советы, изначально рожденные как низовые органы прямой рабочей демократии, очень быстро превратились в почву для диктатуры партийного аппарата. «Вся власть Советам» обернулась властью номенклатуры большевиков, которые проводили чистки и репрессии против оппонентов и «предателей», т. е. меньшевиков и эсэров. «Отец» марксизма в России и меньшевик, Георгий Плеханов, указывал на их политику следующим образом:

«Секта оправдывает свое существование, — по словам того же Маркса, — не тем, что у нее есть общего с рабочим движением, а тем особым шиболетом, которым она от него отличается. Вы, товарищи-бланкисты, всегда приставали к массе со своим особым шиболетом и тем грозили внести в нее раскол. Припомните, например, как вы требовали, чтобы Совет рабочих депутатов тотчас же и непременно объявил себя социал-демократическим. Вы повели себя, как сектанты, какими вы были до той поры и какими вы остались до днесь»

Георгий Плеханов.

Помимо политической строгости началась строгость трудовая. Вместе с централизацией всех доступных партии отраслей появились репрессивные методы, началась беспощадная война против гражданских элементов, представлявших «угрозу» трудовой дисциплине нового государства.

Последовательно, шаг за шагом, были обезглавлены органы народного самоуправления, в том числе и независимое кооперативное движение. Был ликвидирован целый пласт общества — реальные институты, где люди учились брать ответственность за свою жизнь.

Было утрачено доверие рабочих и упущен шанс строить новое общество не на руинах старого, а на основе уже существующих, жизнеспособных форм солидарности.

Вместо того чтобы продолжить дело Советов и быть действительным авангардом пролетариата, большевики воспользовались ими как средством достижения собственных идеалов. На место самоуправления пришло назначенчество, на место сотрудничества — карьеризм.

⭐️ Благодарим Lama за предложенную статью! Предложить материал можно в @MessengerOfAnarchism_bot.

#Статья #революция #марксизм #пролетариат #государство