Сомнительные выгоды от подобных подтасовок со стороны ангажированной части лакановского сообщества, в целом, не вызывают особенного интереса. Мы можем лишь со скукой констатировать, что выходя на сцену политического, психоанализ с неизбежностью… упрощается. Нет ничего удивительного в том, что его теоретический аппарат используется точно также, как некоторые достижения психиатрии советского периода, и именно ангажированность аналитика делает психотика новым вялотекущим шизофреником, то есть неприкасаемым, чей голос не должен браться в расчет. Соблазнительность, заключенная в возможности пополнить свою копилку моральных преимуществ, оборачивается той самой необходимостью клеймить и обличать. При этом вне поля зрения остается главный вопрос — по какой причине две из трех лакановских структур, психоз и перверсия, выступают в качестве того, что может послужить упреком и дискредитировать? Вероятно, в этом месте и пролегает хваленый Spaltung лакановского политизированного невротика.

Что касается «клинических уроков» — здесь их не будет.