— вместо тепла — зелёного стекла- бой отдавший в уши и заставляя сердца, биться под такт струн, под каждую ноту, что Альфедов знал на изусть из-за видео на известной интернет-сети- вместо огня — дым- в воздухе снова витал запах сигарного дыма, от дурной привычки Заквиэля что был старше их на год. Пускай, это был единственный человек который отрастил себе щетину, не только из-за покупки сигарет, но и чтоб казаться куда старше, своего возраста, чтоб не быть похожим на своих родителей. Глаза сразу цеплялись за лицо Секби, на правой стороне был шрам от ожога из-за каких-то идиотов, что подумали украсить лицо брюнета.
— из сетей календаря выхвачен день- было похожа, так, словно Джаст и не старался петь, просто, говоря строку, что Альфедов помнил сам, но, всё равно был благодарен Джасту за не сольное пение- красное солнце сгорает до тла- Джаст не то что бы умел петь, у него не было поставленного голоса, пускай, они каждый день пели на кухне и так каряво, что даже Бузова будет намного лучше петь по сравнению с этим. Перехватив у Заквиэль сигарету, Джаст сделал не сильно большую затяжку, выпуская дым куда-то вниз, чтоб не попасть ни в кого.
— день сгорает с ним- Альфедов смотрит на Секби, что пытался тоже, петь и не отставать от друзей, зная, что один за всех и все за одного. Это было правило, которому следовали все и никогда не предадут этого правила- на пылающий город падает тень- убирая руки в карманы худи, Секби словно старался согреться от ветра, что попытался испортить причёску, что и без того выглядела ужасно. Но, почему-то, Секби это не мешало гордиться своей внешностью и не стесняться шрама. Это был как знак что отличал его от других, делая его менее уродливым. Покрайней мере Секби верил это по словам друзей. По словам их небольшой названной семье, где у каждого есть причина ненавидеть этот мир.
— перемен требуют наши сердца- Заквиэль поёт каряво и тихо. Как будто никогда и не слышал этой песни, прикрывая глаза от усталости. От того что родители вновь всю ночь шумели и даже спя на не утеплёном балконе, Заквиэль слышал каждый звук, что лип как лозунги о честных выборах- перемен требуют наши глаза- чуть громче Заквиэль поёт, хмуриться, стараясь забыть это. Стараясь подавить отвращение ко всему, к его семье, к тесному балкону, к ржавым трубам и редкому солнцу. Пытается на первое место ставить своих друзей, найти счастье в одной лишь сигарете и скамейке перед мемориалом вечного огня за котором был вид на озера парка.
— в нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен- Нео поёт так же идеально как и выглядит. В отличие от всех имея будущее. Он будет самым счастливым, самым любимым и дарованным словно богом в этот мир. Нео никогда не поймёт чужую боль недосказанности, насилия и тесных помещений. У Нео была красивая внешность о которой мечтал Секби, прекрасный голос которому завидовал Альфедов, любящие родители которых желал Джаст и лишь Заквиэль мечтал о самом Нео, но чувствовал к этому гомофобное отвращение- перемен
— мы ждём перемен- слова спетые в унисон, не как строки простой песни, а как несбытое желание. Как то что хранится в сейфе, под замком и железной дверью. Их компания не имеет света, не имеет начало смерти, и конца жизни, нет. Вместо этого они существуют и помогают друг другу, не дают провалиться за эту хрупкую линию без человечности.
— вы что тут делаете школота?!- голос милиционера что идёт на них.
— сволочь- Заквиэль материться громко, поднимая Нео под руку, пока остальные уже сорвались с места- беги, идиот- толкая Нео в спину, он чуть не спотыкается о свои ноги, чуть не падая если бы не рука Заквиэля. Нео приходится сориентироваться куда бежать, ведь он не привык убегать от милиционеров. Прикрывает глаза, пока сердце в груди бешено бьётся, вдыхает через нос, пока Заквиэль сам бежит махая рукой друзьям что остановились смотря на них.