Их любовь потерялась в войнах, в том чтоб быть любовью. Они негласно прекратили их, вернее первым их прекратил тот которому стало скучно в одном мире и гулял по другим, чаще чем быть с тем ради кого разрушал всё. Заквиэль верил что их любовь ещё будет крепка, выдержит это небольшое расстояние от друг друга. Но, это было не так. Оно не смогло удержаться в одном положении, Заквиэль даже не замечал как поменялся Нео. Вместо чистого и опрятного архангела, видел уставший взгляд и испорченную одежду, это не свойственную для чужого тела худобу. Анархист в нём уже всё это оставил, перестал чувствовать влечение, потому что в голове было лишь одно — адреналин и редстоун. В этой голове не осталось место для самого главного — Нео. В последний раз когда он видел фиолетовые глаза, они были впалыми, совсем не отображающие интерес к чему-то. Заквиэль верил что потом Нео поможет вернуть всё в спять. Всё потом ибо сейчас его ждёт анархия, его новая жизнь ради которой он сломал старую, бросил как уже не нужный механизм. Может именно из-за этого Заквиэль не ожидал что прибывший на анархии Блс расскажет что Нео исчез с Майншилда, просто пропал в один мир. Заквиэль тогда со страхом вернулся в заброшенную виллу покрытую паутиной, с гнилыми досками и поднимаясь на вверх, в нос ударило гниль от уже разрушенного сосуда Нео, что уже успели обглодать животные и где-то в грудной клетке между рёбрами гнездо каких-то птиц. Для Заквиэля это и в правду был конец. Конец нескончаемой любви от Нео, приятных вечеров в чужих крыльях и мягких рук что могли успокоить нескончаемое желание убивать. Ведь именно Нео был той самой надеждой на будущее и желанием быть человеком, а не быть тем кем он является по рождению. Заквиэль считал этот конец окончательным, даже когда он построил целую монополию, переодически смотря на птиц он в них видел Нео. В лебедях мягкость и любовь с красотою, в совах воинственность Нео. Но голуби.. голуби это то что сочитало в Нео что-то необъяснимое, именно голуби вызывали у Заквиэля больше всего печали, особенно весною. Когда от того что голуби на улице ворковали, Заквиэль выходил из образа строго анархиста что знает абсолютно всё на перед и просто слушал то как голуби между собою ворковали. Громко, полностью заполняли всю тоску и печаль от разрушенных им же отношений. Одно лишь его вновь разрушило, не давало собраться мыслями опять — это инцидент на его же территории. Когда тихое ранее утро, когда ещё на траве был иний, встретило его со старой жизнью. Тогда в груди расцвело забытое для него любовь, к чему-то не живому, абсолютно совершенному. В комнате в которой должен гореть основной свет, горело лишь пылкой яркостью гнев. Гнев принадлежал не Заквиэлю, а совершенному архангелу чьи крылья раскрытые над телом человека и Заквиэль бы начал стрелять подаваясь чужим эмоциям, но резко всё стало не так. Спокойно очень и Нео смотрит на Заквиэля своими фиолетовыми глазами, ради которых Заквиэль готов был убить кого угодно.
— твоё время не пришло.- голос Нео разрезал пустоту и оставался на подкорке сознание, там где хранились всё старое. Этот голос Нео, весь проникшийся под кожу отчаяние и голос оставил след, и Заквиэль сидел на своей кровати, смотря на свои руки покрытые шрамами, оставшими рубцами от ожогов. Но всё тело морозило, особенно от воспоминаний о любви Нео, о том что Нео приносил только тепло им даже в самые холодные дни Майншилда. Заквиэль ложиться на кровать и смотрит в потолок из обсидиана, вспоминая что от него ради он бежал. Бежал на Майншилд и спас его от прошлого лишь любовь Нео, такого же беглеца как и он. Только Заквиэль был уверен что Нео никогда не уйдёт, не поступит как он. Но каждая уверенность разбивается, рушиться о темные стены гнева и жадности. Такие стены что построил сам Заквиэль, скидывая на анархиста которым был создан исключительно для того чтоб Заквиэлю было легче переносить лишь одну мысль