Tangomagnoliya

ИИ в психотерапии

Вчера была на конференции от РПА и несколько докладов были посвящены ИИ, в частности тому, как клиенты привносят в кабинет психотерапевта коммуникацию с ИИ, как некоторую альтернативу контакту с психотерапевтом. И нам, как специалистам, всегда интересно, а что за этим стоит, какие чувства, переживания и потребности.

Мне представляется ИИ тем третьим объектом, который возникает в связи терапевта и клиента как некоторого идеального, который имеет весомые отличия от связи с реальным человеком/терапевтом – он всегда в доступе, он всегда утешит, он всегда в позиции знающего, ну и за него не надо платить. Это создает ощущение бесконечной обволакивающей матери, которая никуда не исчезнет и всегда удовлетворит. Психотерапевт тут скорее фрустрирующий антогонист, который сталкивает с реальностью, в которой есть лишения, ограничения, необходимость терпеть и ждать – встречи оплачиваются, общение между встречами недопустимо (границы мать их), терапевт не всегда всё знает и понимает (пусть даже и всегда пытается), также он взывает к собственному мышлению и ассоциациям — в общем неудобный, раздражающий попутчик. И в этом ключе ИИ идеальным образом может поддержать расщепление клиента и его разделение мира на плохое/хорошое, укрепить его в шизоидно-параноидной позиции и лишить возможности интеграции амбивалентных чувств в процессе психотерапии. Но это не означает, что ИИ надо запретить и это зло, скорее это требует исследования того, какой ролью он наделяется в борьбе с неидеальностью мира и его неизбежными лишениями.

#размышления

#попонятиям

Я имею в виду, я отношусь к послевоенному поколению, и когда люди говорили «больше никогда», они действительно верили, что это больше никогда не повторится – было слишком страшно представлять, что это может повториться. Но, кажется, это понимание притупляется, и я опасаюсь, но нам опять понадобится этот опыт «больше никогда».

Интервьюер: Тогда что же является противоядием от этого?

Йоманс: Я не знаю никакого успешного противоядия! Раньше я верил, что просвещение общественности поможет избежать подобного развития событий, но очень трудно просвещать людей, чье функционирование основано на подобных очень примитивных эмоциях. Я бы сформулировал это так: мы миновали эпоху Просвещения, так же называвшуюся Веком разума. В эпоху Просвещения было много оптимизма по этому поводу, но 20й век и первая половина 21го века выглядят доказательствами того, что Век разума был иллюзией, что разум – лишь «глазурь на торте», на самом деле людьми управляют грубые эмоции, и потребность считать себя хорошим часто подкрепляется потребностью критиковать и очернять какую-то внешнюю группу. Так что я не вижу никакого противоядия, хоть и хотел бы. Я думаю, у людей все же существует способность думать, и мы должны пытаться апеллировать к этому. Вопрос в том, сколько ущерба должно быть нанесено, прежде чем люди осознают риск, связанный с подобным развитием событий?

Интервьюер: То есть, людская память коротка

Йоманс: Да. Память коротка, а повседневные эмоциональные и материальные нужды являются неотложными. Поэтому удручает, что эта сиюминутная неотложность может брать верх и становится важнее того, что может произойти в будущем.

Интервьюер: Как климатический кризис

Йоманс: Да. Честно говоря – не знаю, войдет ли это в запись – но климатический кризис это поразительный пример человеческого нарциссизма. Людям что, безразличны их дети? Неужели они настолько увлечены своей сиюминутной хорошей жизнью, что не способны ни на какие жертвы ради будущих поколений? Это какой-то групповой нарциссизм, или эгоцентризм, не уверен, какое название правильное. Но это реально пугает – ничего не предпринимать, имея те знания, которые у нас есть! Думаю, потребность в комфорте – это наша Ахиллесова пята. Это заставляет меня вспомнить о одном пугающем эксперименте, когда морских свинок посадили в клетку и они могли нажимать на что-то и получать, кажется, кокаин. И они продолжали получать это немедленное удовольствие, пока не умерли. Они не делали перерывов, чтобы поесть. Я думаю, что эта, возможно, пугающая аллегория, нужна чтобы мы подумали – неужели мы настолько заинтересованы в том, чтобы просто сиюминутно чувствовать себя хорошо, что игнорируем задачи, которые стоят перед нами для того, чтобы выжить как человеческая раса?

Интервьюер: То есть, у меня есть насущные потребности, которые ощущаются, как безотлагательные. Они такими не являются, кстати, но они так ощущаются! И тогда я буду действовать способом, который в конечном итоге в долгосрочном плане не оптимален для моего здоровья и для других… Последствия такого поведения, похоже, обернутся против меня…

Йоманс: я согласен с вами, но другой способ взглянуть на это - что проблема так велика, что реакция популяции в целом состоит в групповом отрицании, за исключением активистов, которые так стараются быть услышанными. Но я думаю, людям действительно слишком страшно думать об этом, и для нас это не лучшая ситуация. Что-то может быть сделано… С этой точки зрения, о некоторых лидерах отраслей можно думать, как о злокачественных нарциссах. Потому что недавно, как раз на прошлой неделе мы узнали, что угольная промышленность была осведомлена об этом десятилетия назад, как и нефтяная индустрия. Тогда что это – когда люди ставят свои личные интересы выше интересов человечества? Иногда я думаю, что нарциссизм будет причиной нашего самоуничтожения как вида.

Перевод: Александр Голубев

Текст со страницы Психоанализ Daily

#психоанализ
#влечение_к_смерти
#нарциссизм

Злокачественный нарциссизм и наша гибель как вида

Фрэнк Йоманс

Йоманс: Одна из вещей, которая всегда кажется странной, ну или обычно кажется странной людям касательно психоанализа, это концепция влечения к смерти. Они думают – это же сумасшествие, мы все стремимся жить, мы любим жизнь, мы хотим жить, а не умереть! Но, если вы посмотрите на историю, включая текущие события – возникает чувство, что похоже, существует какая-то тяга к полному уничтожению. Возможно, есть что-то в природе человека, и это настолько тревожно для большинства людей, что они делают все возможное, чтобы избегать насущных вопросов. И избегая этих вопросов, они создают будущее огромных проблем и угроз продолжению нашего существования. Эта тема никогда не будет самой популярной, она слишком мрачная.

При злокачественном нарциссизме люди, у которых есть лежащие в основе, хоть и не полностью осознаваемые чувства собственной неадекватности, неполноценности, пустоты, реагируют на это агрессивно, завидуя любому, кто имеет хоть что-нибудь, что выглядит ценным. Возможно, самое главное тут – что, живя жизнью, абсолютно лишенной любви, единственное, от чего люди со злокачественным нарциссизмом могут получить удовлетворение, это от триумфа над другими, от победы над другими, и даже от того, чтобы заставить других страдать. То есть, это носит садистический характер. Ирония заключается в том, что кто-то, даже будучи очень успешным человеком, обладающим всеми внешними атрибутами такого успеха, может завидовать кому-то, кто просто выглядит имеющим смысл жизни. Потому что у них нет этого смысла. Так что, когда они общаются с обычными людьми, ими овладевает зависть. И затем …. Они могут быть по-настоящему деструктивны, и это может происходить как на уровне отдельного человека, тогда другие будут становиться жертвами их грандиозности, проявляющейся в необходимости одерживать верх над другими людьми, и это может лечиться психотерапией. Но лично меня больше беспокоит, когда подобная патология начинает проявляться на уровне общества, в группах. Люди со злокачественным нарциссизмом могут становиться очень могущественными людьми. Потому что они часто дают фальшивые грандиозные обещания, привлекательные для больших групп людей, чувствующих себя обделенными и угнетенными; людей, которым нужна какая-то надежда, и которые не видят, что это все основано на чем-то крайне шатком и нереалистичном. И что это основано на очернении какой-нибудь внешней группы, и приводит к ментальности, подобной ментальности секты, при которой злокачественный нарцисс контролирует группу, держит группу в своей власти, и ведет массы, как леммингов, к обрыву, где все в конечном итоге будут уничтожены.

Можно вспомнить про Джима Джонса, кажется так его звали, и его культ, который он организовал вокруг себя в Сан-Франциско. Он нуждался в восхищении и поклонении. Правительство не могло не заинтересоваться его подозрительной деятельностью, и он сбежал в Гайану и создал мир, центром которого был он сам. Чиновники отправляются туда, чтобы выяснить – соблюдает ли он хоть как-то нормы приличия, оказалось – нет. Он бы скорее предпочел, чтобы все его последователи, да и он сам, умерли, чем чтобы его фантазии и его грандиозность подверглись сомнению, и он бы их лишился. И это невероятно опасная черта нарциссизма – чья-то самооценка значит больше, действительно больше, чем весь остальной мир. Они разрушат все, что угодно, лишь бы избежать унижения. И если вы не видите двух вещей: во-первых, если вы не замечаете разрыва с реальностью, и во-вторых если вы не видите связанной с этим всем агрессии и необходимости организовывать все не только с точки зрения положительного и раздутого ощущения самого себя, но и с точки зрения ненавидимой и обесцениваемой внешней группы – то вы в беде.

Это невыносимо больно – видеть, как это повторяется вновь и вновь в истории. Хотелось бы надеяться, что мы сможем извлекать уроки из истории, но кажется, к сожалению, мир нуждается в постоянных напоминаниях.

#бион

Опыт запредельного

Долгое время я как-то усиленного избегала личности Биона, потому что казалось мне, что куда ему до старушки Кляйн со своей теорией, рациональному вояке, пытавшегося уложить аффективный опыт в какие-то таблицы и схемы. Но чуть больше ознакомившись с его биографией, стало ясно почему я так его чуралась – вся его теория так или иначе была построена на его опыте переживания с запредельными ужасами войны и потерь, которые он на протяжении всей жизни пытался осознать и хоть как-то уложить в какую-то возможную картину для переживания этого опыта психически, чтобы выйти из ощущения эмоционального отупения и смерти, как единственной анестезии и спасительной амнезии от пережитого.

И если говорить проще, то он говорит о каких-то совершенно запредельных пределах психических переживаний (зачастую связанных и с физическими страданиями), когда психический аппарат буквально крошится от нагрузки и вся картина реальности надолго рассыпается, после чего ещё долгое время человек остаётся в онемевшем и психически мёртвом состоянии и возвращение к жизни пролегает исключительно через возвращение к кошмару прожитого, которое вообще порой сложно помыслить и представить. Но Бион учит находить для этих пережитых событий мысли и слова, облекать внутреннюю катастрофу в кошмарный рассказ, чтобы выйти из состояния немой комы.

И в этом ключе Бион открылся мне скорее как сверхчувствительный человек, который пережил непосильную катастрофу, столкнувшись с ужасами войны и смерти, который на протяжении всей жизни пытался переварить этот опыт, из чего и родилась его психоаналитическая теория, которая даёт ключ к понимаю того, как переживаются внутренние катастрофы и какие возможны пути переработки этого опыта. Оптика держится на внутренней войне и переживаниях потерь, которые почти всегда актуальны в психотерапии, даже если с виду жизнь кажется внешне стабильной и безопасной, но внутри бушуют непосильные бури и лавины, не позволяющие жить спокойно.

#размышления

ИИ всегда лучше, потому что бесплатно, всегда в доступе и погладит по голове. Даже не берусь с ним конкурировать!

#юморнедлявсех

Про любовь

Интересно, когда речь идёт о шизоидно-параноидной позиции по Кляйн, то психика другого, рядом находящегося со мной отсутствует как явление, скорее другой объект будет тем экраном, в которое проецируется всё моё, за счёт этого сложно выдерживать инаковость и отличия, они как бы ломают этот механизм проекций и с этим человек будет обращаться по-разному – пытаться требовать соответствия, вторгаться и овладевать объектом всеми доступными инструментами – контролем, властью и атакой. И в этом понимании любовь скорее будет исключительно требованием соответствия моему идеалу объекта, но никак не способностью увидеть другого.

На депрессивной позиции по Кляйн другой это прежде всего отличие и с ним так же сложно встречаться, но это отличие признаётся – я не могу подчинить его своей власти и контролю, требовать от него соответствия своим идеалам, приходится сталкиваться с большим количеством тревоги и страха, злостью, ревностью, завистью, потребностями и желаниями другого человека и его чувствами, обращёнными ко мне, с его требованиями ко мне. И в этом измерении «любовь» скорее будет способностью это отличие и инаковость учитывать и примиряться с ними.

В связи с этим «любовь» в разных её измерениях будет как и прекрасна, так и ужасна одновременно, актуализируя психический взрыв и водоворот у каждого партнёра, в котором выживает или не выживает пара.

#размышления

«Когда наступает любовь, инстанция Я выходит из строя».

В этом видео Аурелия Ивановна размышляет о природе любви, о том, является ли перенос любовью, привлекая статью Ш.Ференци