вы знали, что наши установки на иностранном языке не имеют над нами той силы, с которой они влияют на нас на нашем родном языке?

я уже два года учу английский и вдруг заметила одну вещь: как только я стала говорить на нём чуть свободнее и спонтаннее, мне стало проще злиться на английском, проще говорить о темах, которые на русском кажутся табуированными, и меньше чувствовать вины там, где на русском сразу включается привычное «нельзя», «стыдно», «будь хорошей».

я полезла искать, что про это известно, и нашла кучу исследований. например, в работе Кэтрин Колдуэлл-Харрис (2014) показано, что эмоциональные реакции на родном языке сильнее, чем на иностранном: люди слабее откликаются на эмоциональные слова на неродном языке. [1]
а в эксперименте Андреаса Кириаку и Ирини Мавру (2023) люди, рассуждая на неродном языке, принимали решения спокойнее и рациональнее, меньше поддавались эмоциям. [2]

если посмотреть на это с точки зрения психотерапии, всё логично. многие наши устойчивые убеждения – это не просто мысли. это интроекты: идеи, которые нам навязаны семьёй, школой, обществом. как будто нас кормили ими с ложечки, не спрашивая, нравится ли на вкус. просто «так надо», «так правильно», «делай так и всё получится».

в детстве эти установки помогают выжить и адаптироваться. потом они часто становятся как мебель, которую никто не переставлял годами. вот стоит кресло в углу, и у вас даже не возникает вопроса, почему оно именно тут. просто всегда так было. а когда наконец обращаешь на него внимание, то может стать понятно, что оно вообще-то мешает и даже становится возможным его передвинуть или выбросить.

приведу пару интроектов про деньги, которые я иногда встречаю в практике.
«деньги – зло, надо развиваться духовно». звучит вроде логично. но почему деньги – зло, если они могут, наоборот, помочь учиться, ходить в музеи и театры, путешествовать, расширять кругозор.
«бедный, зато честный». красиво, но связь между бедностью и честностью отсутствует. одно не следует из другого. сказанное на родном языке, это проникает под кожу и становится не просто фразой, а практически чувством, ощущением.

в этом и сила интроектов. они работают не столько смыслом, сколько эмоцией. наша задача будучи уже взрослыми переварить то, что когда-то положили в рот вместе с ложечкой, и понять, что из этого действительно моё, и вписывается в мою систему ценностей, а что давно не про меня.

и тут иностранный язык неожиданно помогает. когда говоришь или думаешь на другом языке ощущение будто исчезает забор. появляется больше пространства и вариантов, шире обзор. решения складываются не из одного-единственного «правильно/неправильно», а из нескольких возможных траекторий.

мне очень понравилась история про Владимира Набокова. он написал свою автобиографию на английском, «Speak, Memory», а потом, когда его попросили перевести её для русскоязычных читателей, заметил, что в английской версии потерялись оттенки, чувства, воспоминания. ему пришлось переписывать англоязычную версию заново, чтобы вернуть глубину и эмоции, которые появились в русскоязычной версии при переводе. потому что язык – это не просто слова. это также наш способ чувствовать и вспоминать. [3]

и, может быть, изучая другой язык, мы не только получаем ещё один инструмент для общения, тренируем память новой грамматикой, но и учим себя думать по-другому. шире, свободнее, без старых ограничений.