Все выходные мы болели. Каждый. Член. Семьи. Насморк еще такой раздражающий. Который ни ринофлуимуцил, ни виброцил, ни називин не берет. От которого так громко чихаешь, что вороны разлетаются по небу, заслышав его за окном.

Муж у меня еще любит во время простуд входить в роль Алсу из клипа про Зимний сон. Помните этот мечтательный взгляд в окно, приобняв коленки. Не хватает только горячего какао с маршмелоу… Вот он именно так любит болеть. Просит еще что-то особенное. Вкусненькое. Как будто день рождения у человека, а не простуда.

Дети.. у этих всегда вечеринка. Хоть с вирусами, хоть с микробами, если температура спала, значит самое время прыгать на диване и давить Лего. А я? Обычно хожу, как питбуль. Потому что ненавижу болеть. Еще и за всеми при этом ухаживать. Поэтому прикладываю максимум усилий, чтобы никто не радовался слишком сильно и не визуализировал себе следующее заболевание.

Так вот. Сижу я, значит, со своим кислым лицом. Пью остывший кофе под уже «фирменный лай собак». Ко мне подходит младший сын и говорит:
— Мама! Лублу!

И время остановилось в ту же минуту. Смотрю на него. Смеющиеся глаза и то, как он меня обнимает. Слезы наворачиваются. Ведь я его еще даже не учила этому слову, сам услышал где-то и запомнил. Посмотрела на телефон — 7 февраля.

Пройдут годы. Я буду много раз еще вспоминать этот день. Лекарства, носовые платочки, градусники с памяти сотрутся, но то, как младший сын впервые мне сказал «люблю» останется со мной на всю жизнь.