В первые месяцы после ранения мой мир довольно быстро сузился до очень простых задач. Самостоятельно сесть на кровати. Воспользоваться коляской. Встать на протезы. Сделать первые шаги и желательно при этом не познакомиться с полом поближе, а для этого — вернуть силу и выносливость.
Сейчас, когда я сам прошёл значительную часть этого пути и постоянно общаюсь с ребятами после тяжёлых ранений, смотрю на реабилитацию совсем иначе.
Хороший протез — это ещё не реабилитация. Вылечить человека, поставить его на ноги и выписать из госпиталя — тоже ещё не реабилитация.
Потому что дальше он возвращается в обычную жизнь. И внезапно оказывается, что нужно разобраться с документами, научиться справляться с новой реальностью, получить новое образование или найти работу, восстановить отношения с близкими, не закрыться дома и вообще понять, что делать дальше.
Причём чем тяжелее ранение, тем проще человеку потеряться где-нибудь между госпиталем, протезистами, государственными учреждениями и собственным домом.
Мне в своё время очень повезло с людьми, которые были рядом. Где-то подсказали, где-то помогли, где-то буквально заставили поднять обгоревшую задницу с кровати.
Но система не должна рассчитывать исключительно на то, что каждому тяжелораненому обязательно встретятся правильные люди.
Наверное, именно поэтому сейчас мне всё интереснее заниматься не только собственной реабилитацией. Работая с фондом "Защитники Отечества", я могу посмотреть на тот же путь уже с другой стороны: где человек остается один, какие этапы между собой плохо состыкованы и что можно изменить, чтобы следующий боец после госпиталя потратил меньше сил на борьбу с обстоятельствами и больше — на собственное восстановление.
У меня нет иллюзии, что существует одна волшебная программа, которая решит все проблемы. Но некоторые вещи я теперь знаю совершенно точно.
Реабилитация заканчивается не тогда, когда человек научился ходить на протезах. Она заканчивается тогда, когда протезы перестают быть главным событием в жизни человека.
📢📢📢 Подписаться