только тогда я не мог знать, что в эту «пору года» определилась вся моя будущая судьба. когда я стал собой.
всю свою предыдущую жизнь я бегал, не понимаю от кого. от ответственности? да, я стыдился быть собой.
но та осень изменила всё. до неузнаваемости. мир стал казаться абсолютно другим. я вгрызся в костный мозг самой жизни и попытался высосать его, но подавился.

о проклятая идрила, как же я был бы счастлив, если бы он не умер!
     миллионы «если», проносятся в моей голове с того самого дня, с той самой секунды, когда осознание его смерти ударило мне по хребту, и я упал на снег и развергся рыданиями. если бы я ему сказал, или если если бы я тогда заручил его своей любовью, в которой он нуждался так остро, что напоролся на лезвие самолично, если бы был с ним теплее или, может, быть холоднее...
     я понимал, что наверняка я никак не виноват в этом его решении — закончить собственную жизнь. и, возможно, в те последним минуты своего существования, он даже и не думал обо мне.

что бы он ни думал, я на него не в обиде. точнее, я уже простил его, но на первых парах ужасно обижался, весь кипел от злости: пинал его комод чуть поодаль от моего, ломал ногами сухие ветки, втаптывал снег в сырую землю, пока покрывало под моими сапогами не начинало походить на мутный лёд. кричал, как раненное животное. так, что перепуганные  птицы взмывали в небо.

но сейчас у меня не осталось сил на злость. осталась только любовь.
 
бесконечное, светлое, чистое, греющее сознание чувство.
которое, как и положено любви, мешает мне жизнь.

🤩🤩🤩

я всё ещё пишу стихи. это он меня приучил к своей бабьей прозе. все они, от самых счастливых и жизнеутверждающих, до самых мрачных, выжигающих душу, каждый из них — только про него.
     мой вечный, неиссякаемый источник вдохновения.

смерть куда стабильнее жизни. и я даже иногда благодарю судьбу, что всё сложилось именно так.

боль и любовь — вот что делает поэта поэтом. а я преисполнен этими двумя чувствами до краев, до самых кончиков моего существования.
     я знаю, что мне нужно жить, я знаю что нужно следовать его совету.

      — лови мгновение! — вновь шепчет он, и его глаза горят ярче солнца.

я обязан прожить эту жизнь за нас обоих. яркую, долгую, счастливую жизнь, он на сцене, а я на бумаге.
     мы должны были смеяться, мы должны были смотреть друг другу в глаза и видеть там отражение жизни.

но есть только я.

я один.

и я чувствую, что во мне живут целых две жизни. моя и та, что должен был прожить он.

я знал его совсем недолго, но мне казалось что я понял его, а он, единственный человек на планете, который принял меня.

я любил его, а он любил меня: невообразимое везение, столкновение планет, шанс один к миллиарду.

но там, где большое счастье — тут же не уступающее в размерах горе.

🤩🤩🤩

и я сейчас катаюсь по свету, смотрю на самые известные  достопримечательности мира, читаю великие книги, пробую самую лучшую еду со всего мира.
      делаю всё то, что можно считать жизнью.

пишу стихи, рассказы, оды и пьесы. но если мою пьесу поставят в театре, или по моему рассказу решат снять фильм, я никогда, никогда приду на премьеру, не сяду в зрительское кресло больше никогда в моей жизни, только если на сцене или на экране я не увижу его.

однажды приятели по колледжу, обескураженные моим резким отказом от похода в кино, затащили меня туда силком.
     и даже на следующее утро, как только проснулся с чугунной от пустых чувств головой, моё лицо вновь исказилось в  очередном приступе отчаиния, от мысли, прозвучавшей первым делос после моего сна, в моём измученом сознании: «как он и мечтал, вместо этих людей, на сцене играть мог он».

🤩🤩🤩

— лови мгновение, хилл!

его застывшее во времени и отраженное в моём сознании счастье просто невыносимо.
     я так стараюсь ловить мгновение, так стараюсь не упускать ничего, что предлагает мне жизнь, но я чувствую, что у меня это не получается.

я путешествую, я стараюсь улыбаться, но в моих мыслях только то, как бы он улыбался сейчас.

у меня не получается наслаждаться моментом.