Да Линь развернулся к Обсидиановому Императору лицом, а к Шаху, нашему мучителю, повернулся спиной. Руки его человеческой оболочки тряслись — морион отчаянно пытался выйти из моего влияния, но здесь даже я был бессилен. Из-за того, что в карте Да Линя было заложено крохотное несовершенство (и морион Хэй Му оставил это намеренно без внимания), в его защите была брешь с самого начала. Взять его под управление было не трудно. Я видел в этом и некрасивые радости для себя.

— Передаю управление, — на одной ноте произнес Да Линь и поднял меч выше. — Связь установлена.

Хэй Му нахмурился. Я знал, что он "чувствует", но лишь примерно предсказывал, что он задумал.

Шах, которому было уже нечего терять, пребывал в отчаявшемся восторге. Сейчас решится всё: либо Эшекк подчинит себе весь великий Восток, либо он никогда не покинет эту башню. Шах был готов заплатить за этот авантюрный подвиг любую цену, но его мотивации мне не были ясны до самого дня встречи. Почему он так боролся за этот пускай и лакомый, но совершенно чуждый его изначальной идее кусок земли Табулы? Почему не нашел в себе сил остановиться? Или... желания?

— Я всегда гадал, могут ли морионы скорбеть, унывать, гневиться или бояться, — изрек мой хозяин и я понял — он ждет моего ответа. Не дождется. Я хранил безучастное молчание, паря над равноугольным пространством крыши, где было достаточно места для троих, но недостаточно — для битвы.

Глаз Хэй Му задергался. Он передал мне сообщение, и видит Гора-матерь, я ждал этого предложения всю свою жизнь в морионской ипостаси. Конечно, я не смог от него отказаться.

"Да Линь нужен мне, он важный ресурс. Империя должна остаться в прежних границах, чтобы Табула не погрузилась в бесконечные кровопролитные войны. Поэтому позволь мне тебя уничтожить. Ты знаешь, что это необходимо".

Я ответил ему, и на это уголки губ Хэй Му чуть дернулись в мимолетной полуулыбке. Мы поняли друг друга.

Я бы мог передать Шаху то, что я узнал, но я решил совершить свое последнее преступление. В одном мы были солидарны: нам обоим путь лежал в один конец.

Монохромный Ватанам, фрагмент из конца 3 акта