В сегодняшнем тропаре великомученику Феодору Тирону использован впечатляющий образ: «огнем бо всесожегся, яко хлеб сладкий Троице принесеся...» То есть, сжигая мученика на костре, из него как бы выпекли сладкий пирог для Святой Троицы.

Такое сравнение кому-то может показаться странным и неуместным. Но в византийской поэзии немало таких парадоксальных и неожиданных образов, причём не только по отношению к святым, но и к Богу. К тому же этот образ в данном случае точно выражает основную идею мученичества: человек приносит себя в жертву Святой Троице, подобно Христу, пострадавшему за нас.

Сами мучители при этом отходят на второй план - они всего лишь исполнители, орудия Божественного Промысла (что, впрочем, не снимает с них ответственности за смерть праведника). Поэтому в тропаре используются возвратные глаголы: святой Феодор «всесожегся», «принесеся», а не его «сожгли», «принесли в жертву».

Вспоминается хрестоматийный пример святого мученика архидиакона Лаврентия, который, когда его поджаривали на вертеле, приговаривал: «Переворачивай, этот бок уже испёкся»...