И кое-что у неё получалось. Но революционная ситуация, вдохновлявшая народовольцев несколько лет назад, иссякла. Вероятно поэтому новые кадры, собранные Фигнер, были уже не титанами. Дегаев, которого она считала верным боевым товарищем, оказался предателем. Фигнер надеялась, что армия – традиционная опора режима – сможет расшатать его устои. Расчёт как будто бы верный. Но офицеры, которых она собрала в военную организацию – действительно прекрасные, честные и решительные люди – сделать ничего не успели. Хотя с энтузиазмом создавали кружки, где обсуждали текущую политику, будущее страны, читали агитационную литературу...
По делу были арестованы сотни офицеров, участвовавшие в десятках революционных кружков. Но реально предъявить им было особо нечего. Разве что расхожее обвинение в антиправительственной организации. Но это означало признать, что революционные идеи нашли отклик в армии. И власть предпочла дело замять. Большинство арестованных избежали суда. А процесс – впервые в истории "Народной воли" – сделали закрытым. Но те, кто попал на него, в том числе три женщины, были осуждены с особой жёсткостью.
Двух офицеров – Александра Штромберга и Николая Рогачёва казнили в день оглашения приговора в Шлиссельбургской крепости. Военных Михаила Ашенбреннера, Александра Тихоновича, героя русско-турецкой войны, кавалера шести орденов Николая Похитонова, а также штатских Василия Иванова и Веру Фигнер приговорили к вечной каторге. Аполлон Немоловский, Владимир Чуйко получили по 20 лет каторги. Афанасия Спандони, Дмитрия Суровцева, Людмилу Волкенштейн и мичмана Ивана Ювачёва приговорили к 15 годам каторги. Лариса Чемоданова отправилась в сибирскую ссылку.
Сообщать что-либо о процессе в прессе было запрещено. И всё же о нём знали. И были возмущены. Лев Толстой направил царю жёсткое обличительное письмо. Илья Репин создал трагическую картину "В одиночном заключении". Глеб Успенский написал очерк о Вере Фигнер, носил ей цветы на судебные заседания. Семён Надсон посвятил ей стихи.
Но сама она видела и понимала всё иначе: "Сомнений не было – борьба, протесты были кончены на много лет. Наступила тёмная реакция, морально тем более тяжёлая, что ждали не её, а обновления общественной жизни и государственного строя".
Гибель дела, которому была подчинена вся предыдущая жизнь, безнадёга, утрата надежды ввергли Фигнер в глубокую депрессию. Но всё-таки она нашла в себе силы выступить с последним словом:
Моя предыдущая жизнь привела меня к убеждению, что единственный путь, которым данный порядок может быть изменён, есть путь насильственный. Раз приняв это положение, я пошла этим путём до конца.
Я считаю самым главным, самым существенным, чтобы явились такие условия, среди которых возможно развитие своих сил и приложение их на пользу общества, и мне кажется, что при наших порядках таких условий не существует.
Прошло всего два года, и в 1886-м Александр Ульянов вместе с Петром Шевырёвым создал Террористическую фракцию партии "Народная воля". Ещё через пять лет возникла "Группа народовольцев", собрания которой, будучи в Петербурге, посещал Виктор Чернов — будущий идеолог партии социалистов-революционеров. В которую Вера Фигнер вступила а 1907-м...
Россия сейчас в глубоком клинче. Сотни тысяч россиян покинули родину. Тысячи попали под каток репрессий. Миллионы угрюмо молчат.
Но сотни российских партизан действуют тылу путинского режима. Тысячи борются за свободу своей страны в рядах ВСУ. За ними – будущее России. У них есть силы и право сделать её прекрасной и свободной. И они сделают это!
