Мария Кутитонская родилась 23 февраля 1856-го в Одессе. Там же окончила с золотой медалью Мариинскую гимназию. После этого ушла из дома и присоединилась к народническому кружку. В 1876-м побывала в Париже и вместе с Германом Лопатиным участвовала, как сообщил тайный агент, «в сходках коммунистов и социалистов разных фракций и национальностей». Вернувшись из-за границы, она вошла в группу Ивана Ковальского.
Иван Ковальский раньше многих пришёл к пониманию неэффективности народнической пропаганды. Он создал кружок подготовки к вооружённой борьбе с режимом. Когда в дом, где собирались революционеры, ворвался отряд жандармов, Ковальский и его соратники взялись за оружие. Это был первый случай массового вооружённого сопротивления при аресте.
Одесский военно-окружной суд приговорил Ковальского к смерти. Мария Кутитонская тоже проходила по делу, но за недостатком улик была выпущена на волю. Ненадолго.
А приговор Ковальскому вызвал бурю возмущения — у здания суда собралось более трёх тысяч решительно настроенных человек — почти все участники одесских народнических кружков. Многие были с оружием. Потом сообщалось, что видели, как «один из них тащил пушку на своих плечах». Это была одна из крупнейших в России того времени акций протеста, завершившаяся вооружённым столкновением с царскими карателями. После этого начался разгром радикальных кружков в Одессе, завершившийся «Процессом 28-ми».
Мария Кутитонская тоже проходила по этому делу. Её обвиняли в участии в подпольной революционной организации, ставящей целью вооружённое восстание против государственного строя. Получила четыре года каторги. В 1882-м, через три года пребывания в Карийской каторжной тюрьме, она была выпущена на поселение в забайкальское село Акша.
Незадолго до её освобождения с каторги произошёл побег восьми осуждённых. На следующее утро, 11 мая, пять сотен солдат охраны ворвались в мужскую тюрьму и начали зверски избивать политзеков. Это — для начала. Затем было объявлено об ужесточении режима содержания. Им запретили переписку, заковали в кандалы, обрили головы. Это событие потрясло и возмутило Марию Кутитонскую. «Вы, государственные мужи, поседевшие в делах правления, обратились к позорным и унизительным мерам — единственно достойным ваших умственных и нравственных воззрений, — писала потом она в показаниях. — Вы решились посягнуть на человеческое достоинство и личную неприкосновенность людей принципа и чести, людей, понимающих права человека и гражданина и строго проводящих их в жизнь. Все меры грубого насилия вы можете обратить в систему, но не забывайте, что столкновение штыка с идеей вызывает страшную грозу».
Ответственность за эти действия политссыльные возложили на губернатора Ильяшевича и приговорили его к смерти. Исполнить приговор вызвалась Мария Кутитонская.
Всего за два дня она добралась из Акши до Читы, пришла на приём к губернатору и со словами «Вот вам за 11 мая!» выстрелила в упор. Бросила револьвер на пол. Дождалась полицейского исправника и сказала схватившим её, что попытки превратить революционеров в «стадо мирных баранов» даром никому не пройдут.
Ильяшевич выжил. Мария Кутитонская была осуждена на вечную каторгу.
Через четыре года она умерла в иркутской тюрьме. Но ни разу не пожалела о содеянном. Она, как большинство революционеров тех времён, считала каторгу пребыванием во вражеском плену. И была уверена, что должна продолжать борьбу, несмотря ни на что.
Лично я смотрела на поступок мой, как на акт справедливого возмездия. И смотрю так потому, что других легальных мер и средств к защите от притеснений и надругательств над человеческой личностью я не вижу, да и не верю вообще в существование и возможность таких мер.
