​​Как сто лет назад ломался миф о чекистском контроле
 
7 июня 1927 года около 10 часов вечера в Центральном партийном клубе на Мойке, 59 произошёл теракт. «Во время заседания Научно-исследовательского института, в комнату заседания кружка, занимавшегося вопросами исторического материализма, ворвался неизвестный, который, приоткрыв дверь, бросил одну за другой две бомбы. Из брошенных бомб в комнате взорвалась только одна», ― сообщала «Ленинградская правда».
 
Далее шли интереснейшие подробности. О том, что ранено было 26 из 35 слушателей парткурсов. О том, что один из преследовавших террористов милиционеров тоже был ранен. О том, что самих нападавших было то ли четверо, то ли шестеро. О том, что они укатили в неизвестном направлении то ли на авто, то ли на лихаче. О том, что брошенный ими макинтош был иностранного производства, как и портфель с заграничной бомбой. Не было только одного ― имён нападавших.
 
Через несколько дней после взрыва на Мойке бойцы Сестрорецкого погранотряда попытались задержать трёх подозрительных граждан, незаконно пересекавших границу. Но не тут-то было: нарушители открыли стрельбу и преспокойно ушли в Финляндию.
 
Лишь спустя месяцы стало известно, что отчаянными смельчаками, сумевшими проникнуть на территорию СССР, совершить взрыв в самом центре Ленинграда и уйти без потерь за кордон были Виктор Ларионов, Дмитрий Мономахов и Сергей Соловьев. Бывшие гимназисты русской гимназии Гельсингфорса. Члены боевой организации генерала Кутепова. Руководил группой боец Добровольческой армии, участник Ледяного и Второго Кубанского походов, боёв за Перекоп капитан Виктор Ларионов. В Гражданскую он был несколько раз ранен. Во время боёв за Каховский плацдарм, уже окружённый будёновскими кавалеристами, на раненном коне сумел уйти, да ещё и отобрать у будёновца лошадь.
 
Чекистам также удалось докопаться, что взрыв на Мойке был тщательно подготовлен. Группа Ларионова спокойно пересекла финскую границу, довольно долго и вполне комфортно базировалась в Левашове и регулярно совершала рейды в Ленинград для проведения рекогносцировки.
 
Атака на парткурсы была принята не по личной прихоти Ларионова или Кутепова. В ней был совершенно определённый расчёт. Кутепов полагал, что иностранная помощь в борьбе с большевистским режимом может быть эффективной только в том случае, если сами русские будут действовать решительно и смело. Только увидев, что эмигранты сами идут на жертвы ради победы, а не «ждут нетерпеливо» каких-нибудь карлов, заграничные спонсоры пойдут на сотрудничество с ними.
 
После Гражданской войны Виктор Ларионов воссоединился с семьёй и преспокойно проживал в Финляндии. Он мог там безопасно жить и дальше. В Гражданскую он вёл себя безупречно и этим заслужил уважение соотечественников. Он обладал литературным даром и мог обеспечить себе и родным безбедную жизнь. Но ― нет. Рискуя жизнью, ринулся в новый неравный бой.
 
Непримиримая борьба ведётся действием, а не словами. Группа Ларионова шла на штурм, чтобы показать: русские готовы воевать внутри системы. Сегодня партизаны ОФС, КПД, «Свобода России» действуют по тому же закону. Помощь идёт только сильным и решительным. Мы уничтожаем инфраструктуру режима, чтобы доказать: диктатура хрупка, а победа куется на рельсах и заводах.

Ты можешь годами сидеть в эмиграции или дома на диване, вздыхая над новостями и надеясь, что «западные Карлы» введут санкции и спасут Россию. Но так не бывает. Твоё пассивное ожидание — это добровольное согласие быть лагерной пылью. Пока лощёная оппозиция торгует лицами в Zoom-конференциях и на форумах, реальное подполье прямо сейчас меняет баланс сил. Твой выбор сегодня прост: либо ты остаёшься бессловесным заложником системы, которую выжмут досуха, либо ты включаешься в партизанскую сеть — инсайдом, донатом, действием.

Историю пишут те, у кого в руках СВУ, а не гранты.