Его не признают политзеком ни «Мемориал», ни Amnesty. Для них он слишком неудобный, слишком резкий, слишком «неправильный». Им нужны гладкие герои. А Андрей Воронин — настоящий борец с путинизмом. Один из тех, кто, несмотря на всё, продолжает сопротивляться. Таких, как он, бояться тираны. И именно такие — свергнут этот режим.

Он начинал с отрицалова: марихуана, драка с омоновцем, судимость. Потом — деревня, монастырь, православный монархизм. Казалось, остыл. Нет. Просто сменил форму ненависти.

Он писал: взорвать ГЭС, повесить прокурора, уничтожить ФСБ. Не ради хайпа — ради мести. Его штрафовали за «пропаганду нацизма» — сравнение советского и гитлеровского режимов. И да — он называл вещи своими именами.

Весной 2020-го — бытовая ссора с главой сельсовета. Кочерга, ругань, оскорбления. В итоге — 12 лет за терроризм. Три года — Владимирский централ. Потом — ИК-4 в Псковской области.
Там — новое дело: избил тюремщика. Плюс 2,5 года.

Теперь — за слова. Он сказал: «Чтобы остановить войну — надо застрелить Путина». Он назвал Путина нацистом. Он не шептал. Он рычал.

Вертухай донёс: «Это враг. Он не играет. Он подкладчик под рельсы». Другой — библиотекарь-зек — добавил: «Он просил книги марксистов, троцкистов. Тех, кто свергал царя». Третий — честнее: «Я негодяй. Подписал донос, не глядя. Всё это — для галочки».

Итог: ещё шесть лет. По статье о «фейках» и «призывах к терроризму». Сложили приговоры. Осталось десять лет.

Андрей Воронин — не преступник. Он — нож, воткнутый в брюхо режима. Он — тот, кого боятся. Потому что он не простит.
Он — не один. И ты — не молчи. Сопротивляйся.
Пиши ему. Рассказывай о нём. Пусть его имя звучит громче, чем их приговоры.

Воронин Андрей Олегович, 1990 год рождения
180000, Псков, улица Некрасова, дом 39, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Псковской области