я стала амальгамой, истончилась,
просвечиваю белым светом дня,
и всё, чего моя касалась сырость,
себя же отражало от меня.

я стала лужей, просто рамкой неба,
я преломляю свет, не издаю.
все тянутся ко мне слегка нелепо,
стыдливо замирают на краю,

боясь увидеть всё, не исказиться,
такие нынче лужи, глубина.
я даже слишком ясно вижу лица,
но не запоминаю имена.

со временем, после десятка взглядов
темнеет под защитой серебро
и не годится для таких обрядов.

но обретает свой узор зато.

янв. 26