я придумал себе героя, но меня он не полюбил.
он ушёл, бросив всё под троей, испугавшись, я шёл за ним,
в спины нам упиралось молчание, провожал нас незрячий глаз,
я хотел, чтоб они кричали. чтоб они проводили нас.

он шагал, не теряя слова, он совсем не смотрел на меня,
будто не был ко мне прикован, будто сам по себе сиял,
но я слышал его дыханье, потому он и был живым.
жаркий пот на трёхдневной ране превращался в небесный дым.

край земли только стал преградой: начинался седой океан.
он небрежно сказал мне: "падай, я сыграю, ты пой пеан,
залечи мою новую рану". мне послышалось, как гипноз,
между строк, будто я был враг и будто сам я её нанёс.

мы лежали у края света, нас касался его конец,
соль впивалась в тела раздетых, без доспехов и без колец,
я поддался его приказу, лира резала пальцы, но
он божественно был прекрасен, он смотрел на моё лицо.

мы лежали так вечность, снова начинался весь мир с нуля.
я и он — никому ни слова, только песня его, не моя.
я забыл дребезжание мускул, когда жилы вдруг рвёт кинжал,
красный цвет, на гортани узел, претекающий в холод жар,

я поддался его свободе, будто сам себе выбрал путь,
будто он без меня бесплотен, будто я берегу его грудь,
как доспех, что он бросил в море. я смотрел, как он мирно спал.
двое вместе покинули трою, но один из неё сбежал.