не боится меня, но своих и пугать не охота,
подошла, заглянула медведицей прямо в глаза,
облизнулась, дыхнув липкой смесью последнего пота
и полдневной стоячки, в которой гнездится гроза,

навязала молчанку: ни вздоха, ни взгляда, ни слова,
ни биения сердца, ни дрожи, ни капли со лба.
упоенно искала клейменное в детстве "готова",
точно зная: такие не носят клейма.

от неё пахло холодом, льдом или тем, что дальше,
за последней ступенью, которую здесь не схватить.
она вдруг поперхнулась и стала, как лаять, кашлять,
рассыпаясь песком, незаметно пытаясь уйти.

и пропал интерес, как разрушилась магия встречи.
холод стал просто бледностью водочных снов больных.
я узнала её по шипению: "мир конечен",
я не спорю,
но всё же сначала мир.