Т. Т.

меня пугает слово "умереть",
оно как слив на кухне чёрной бездной
цепляет взгляд мой гарпунами в сеть
и тянет внутрь.
лучше не смотреть,
но невозможно,
потому я снова
от тишины вытряхиваю сон.
квартира держит взгляд мой с двух сторон,
но трещинами стен кардиограмма
прочерчивает путь.
всё ближе он:
пугающий глагол, чем больше хочешь
забыть, тем чаще он звучит
в ресницах рельс,
в надводной ряби шин,
в весеннем и распахнутом окне,
в пруду без реек,
в галочке-мосте,
в опасном взгляде человека с банкой,
в мужчине в лифте,
в лестничном гофре,
в далёкой универской панораме,
в дверях открытых,
в шуме за дверьми,
в поднятой ручке, в ножницах, в бумаге,
в забытом рюкзаке,
в большой собаке,
в колючей боли где-то под ребром,
в порезе,
в синяке,
в заломе,
в боли,
в молчании,
в сирене и в волне,
в прибое, в серпантине,
в чужом доме,
в кровати,
в новогодних огоньках,

везде,
всегда
водоворотный страх
микробной чёрной мушкой на стекле
становится огромной чёрной мухой
на грани зрения
и за,
в далёком грохоте, как будто пало здание,
и пыль летит осколками в глаза.
я не могу закрыть свои.
восьмая казнь и атома распад,
и бесконечность знаков – две петли,
ведущие из тьмы
во тьму назад.