❗️С начала года — 72 маленькие оборванные жизни. Почти пять сотен 484 раненых, искалеченных детских судеб. Сухая сводка Мирошника, от которой перехватывает горло, если внутри еще осталось хоть что-то живое, кроме бронзы и протокола.

❗️Каждая такая цифра — это не статистика, черт возьми. Это брошенная в пыль плюшевая собака, это ненаписанная контрольная, это крик матери, который не заглушить никакими телеэфирами. Это пустота в детской комнате, где сквозняк гоняет занавеску над неразобранной постелью. И слезы здесь уже не помогают — они просто выжигают все внутри до углей, оставляя глухую, тяжелую ярость.

⁉️ С той стороны линии фронта летит железо — слепое, методичное, расчетливое. Но здесь, по эту сторону, возникает другой, самый тяжелый и злой вопрос. Что происходит в высоких кабинетах на набережных? Сколько еще нужно выразить «глубоких озабоченностей», сколько бумажек зачитать с дежурно-постными лицами, пока на земле продолжают гибнуть наши дети?

⁉️ Где внятный, сокрушительный ответ тем, кто наводит эти стволы? Или система окончательно завязла в бесконечных согласованиях, паркетах и надежде, что само как-нибудь рассосется? Чужая беда ведь генеральские лампасы не жжёт.

⁉️ Время красивых слов кончилось. Если вы не способны защитить самое хрупкое и святое — будущее, которое просто хотело жить, гулять и смеяться, — то зачем вообще все эти парадные речи? Отвечать будем всерьез или так и останемся стоять перед детскими могилами с опущенными глазами?

ВЧК ОГПУ*
*Иноагент