"Dark forest outcome"
23.09.2026

Но а как же ППВО (оно же SEAD), скажете Вы? Почему российская авиация такая ограниченная? Всё корнями упирается в доисторические советские времена.

Простыми словами: если США для уничтожения радара отправляли F-4G или F-16CJ, то в СССР первоочередной задачей было стереть позиционный район ПВО баллистической ракетой с ОТРК. (Позиции ЗРК HAWK, Patriot, Nike Hercules выявлялись радиотехнической разведкой (РТР) и поражались комплексами «Точка», «Ока» (до договора РМСД), «Эльбрус» (Scud). Применение спецБЧ (ядерных) по кластерам ПВО в случае эскалации считалось оправданным. Кассетные боевые части ОТРК идеально подходили для уничтожения антенных постов и небронированных пусковых установок. В тактической глубине (до 30–70 км) уничтожение радаров и ЗРК ближнего радиуса (Chaparral, Roland) возлагалось на РСЗО («Смерч», «Ураган») и дальнобойную артиллерию (203-мм «Пион»).

Также стоит отметить, что в советском оперативном планировании огромная роль отводилась физическому уничтожению узлов ПВО в глубоком тылу противника до начала основной фазы операции («Час Ч»).

Авиационный эшелон: «Группы обеспечения прорыва».

Сам авиационный компонент действовал в рамках строго регламентированной Воздушной операции. Ударный ордер (оперативное построение) всегда включал специализированные самолёты.

Эшелон прорыва ПВО шёл впереди ударной группы. Состоял из самолётов Су-24М, Су-17М4 или МиГ-27, вооружённых противорадиолокационными ракетами (ПРР), их номенклатура была весьма впечатляющей: от тяжёлых и сложных Х-28 (с жидкостным двигателем) до твердотопливных Х-58 и высокоскоростных Х-31П. Советские ПРР были тяжёлыми, быстрыми и с мощными БЧ, чтобы не просто повредить антенну осколками (как легкий HARM), а гарантированно уничтожить весь радиолокационный пост вместе с расчётом, даже если ПРР не уничтожала радар, она выполняла задачу SEAD — заставляла расчёт выключить излучение. В этот момент (окно в несколько минут) через зону ответственности радара на малых высотах проскакивала основная ударная группа. Так же параллельно применялись тяжёлые самолёты-постановщики помех (Ан-12ПП, Як-28ПП, позже Су-24МП) и вертолёты (Ми-8ППА). Они барражировали вне зоны поражения ЗРК (Stand-off jamming), создавая шумовые и имитационные помехи, позволяя эшелону прорыва подобраться как можно ближе.

Советская доктрина требовала крупной концентрации сил и ресурсов на одном (ключевом) направлении для того, чтобы "вспороть" противовоздушную оборону и обеспечить относительную свободу действий собственной авиации.

Русские в данный момент полностью утратили межвидовую синхронизацию действий, долгое время не разрабатывали и не интегрировали специализированную авиацию и дополнительные ПРР контейнеры (например AN/ASQ-213 HTS, который позволяет истребителю самостоятельно, быстро и с высокой точностью геолоцировать источник излучения). Также дьявол кроется в деталях. Основная  российская ПРР Х-31П (и её модификации) — это тяжёлая и сверхбыстрая ракета, отлично подходящая для удара по стационарным радарам. Однако при выключении радара противником (режим радиомолчания, EMCON) старые головки самонаведения теряют цель. В отличие от них современные западные ракеты (AGM-88G AARGM) запоминают GPS-координаты радара в момент его отключения и используют собственную активную миллиметровую радиолокационную ГСН для поиска уехавшей установки на терминальном участке. Мобильные ЗРК работают из засад, включают радар на 1–2 минуты (Shoot-and-scoot) и сразу меняют позицию. Чтобы их поразить, нужен мгновенный обмен данными между самолётами ДРЛО, наземной радиотехнической разведкой и ударным бортом. Российские даталинки и системы управления часто не обеспечивают требуемой скорости передачи данных в реальном времени. Также стоит принять во внимание то, что советская доктрина создавалась для прорыва стационарных или малоподвижных поясов ПВО НАТО. В своей операции русские столкнулись с мобильной, децентрализованной  системой, отчасти построенной по тем же советским лекалам. ЗРК «Бук», «Тор» и западные мобильные аналоги изначально создавались как раз-таки для мобильной обороны и действий в условиях наличия у противника превосходящих ВВС.

Русские в самом начале попытались реализовать западную модель SEAD (полагаясь преимущественно на авиацию), не имея для этого ни западных высокотехнологичных инструментов, ни советской масштабной комплексной системы, которая безвозвратно деградировала после распада СССР.

В результате неспособность подавить ПВО в оперативной глубине вынудила авиацию отказаться от полётов за линию фронта и перейти к тактике сброса планирующих бомб со своей территории, что полностью исключает возможность изоляции поля боя и конвертации всего процесса в какой-либо оперативный результат.