«Муж до освобождения не доживет. Мы оба это понимаем». Статьи 131-135 УК как орудие мести и шантажа подростков

В ходе подготовки своего последнего фильма я встретился у СИЗО №1 с несколькими женщинами, чьи мужья и дети приговорены на сроки от 7 до 15 лет колонии строгого режима из-за обвинений в действиях сексуального характера по отношению к подросткам. Кто-то якобы отправил дикпик в чат, где были дети, других обвинили в касании груди или чем-то подобном.

Скажу честно, у меня не было времени и возможности изучать документы по каждому из этих дел, пока руки дошли до истории Лилии Койновой. Они с мужем воспитывали приемную дочь с четырехлетнего возраста, которая в какой-то момент решила воссоединиться с родной мамой, лишенной родительских права. Девочке объяснили, что юридически это невозможно: хочет съехать, суд определит новую семью или детский дом. Подросток заявила в СК на отчима, что он якобы касался ее интимных мест.

«Я доказывала, что в момент описанных девочкой событий, она была в лагере, предъявила железнодорожные билеты и другие доказательства. Тогда следователь по делу инкриминировал не конкретное время и место преступления, а в срок с 1 июня по 31 августа, где-то тогда. Сама по себе конструкция обвинения исключала возможность представления алиби. Никаких доказательств вины, нам не был представлено не было. Лишь слова девочки, и явка с повинной, где была написано: «я совершал развратные действия в отношении приемной дочери». От этих показаний муж потом отказался и прошёл полиграф, который показал, что он ничего такого не совершал. Обстоятельства получения «признания» вызывают вопросы. Мужчину вызвали для допроса в обед, к поздней ночи уже появился этот документ. Что происходило на допросе все это время, я не знаю, адвокат не присутствовал. В итоге мужа признали виновным в развратных действиях, то есть в касании груди и нижней части живота в районе резинки трусов своей дочери. Все это дело ничего общего с правосудием не имеет. В таких делах презумпция невиновности вообще не работает. Я знаю, что мой муж не доживёт до освобождения из колонии строгого режима, он должен выйти в 76 лет. И он тоже это понимает», — говорит Койнова.

Решения суда по этому делу привели меня в ужас, хотя я всякого дерьма уже повидал. Они подтверждают слова Койновой.

Ответственность за достоверность сказанного другими женщинами я брать на себя не готов. Тем не менее, картина вырисовывается жуткая.

#обратнаясвязьSVEJ