Декан экономического факультета РУДН, профессор Инна Андронова в авторской колонке специально для «Суверенной экономики»:
ООН и ВТО создавались при другом соотношении сил, а сегодня все большую роль играют страны Глобального Юга. Их запрос заключается уже не только в большем представительстве, но и в создании механизмов, которые позволят проводить самостоятельную экономическую политику.
Для ООН ключевым вопросом становится реформа Совбеза. Расширение состава постоянных членов за счет Индии, Бразилии и других представителей позволило бы приблизить структуру организации к современному распределению экономического и политического влияния. Важно также сделать внутренние процедуры более прозрачными.
Парализованная система разрешения торговых споров подрывает доверие к ВТО именно тогда, когда мировой торговле особенно нужны общие правила. Одновременно появляются новые вызовы — цифровая торговля, экспортные ограничения, субсидии, ограничения под предлогом нацбезопасности. Если ВТО не сможет адаптировать правила к этим реалиям, пространство для региональных и альтернативных механизмов будет только расширяться.
Глобальный Юг сегодня постепенно формирует собственную инфраструктуру. Наиболее востребованы платежные механизмы, банки развития и инструменты разрешения споров. Для России особое значение имеют расчеты в нацвалютах и независимая финансовая инфраструктура. Однако сама по себе замена доллара рублем, юанем или другой валютой проблему не решает. Важнее, насколько быстро и надежно проходят платежи и устойчивы финансовые цепочки. НБР и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций позволяют финансировать проекты, ориентируясь прежде всего на их экономическую целесообразность. Для РФ это потенциальный источник долгосрочного капитала для инфраструктуры, логистики и развития Дальнего Востока и Арктики.
Но не стоит ожидать появления единого экономического пространства БРИКС. Участники объединения конкурируют за рынки, инвестиции и экспортные ниши. Китай заинтересован в максимально широком доступе своих товаров на внешние рынки, а Индия и Бразилия стремятся защищать собственных производителей.
Поэтому наиболее реалистична модульная модель интеграции — договоренности по конкретным направлениям без попытки унифицировать все экономические правила. Дедолларизация, взаимное признание документов, торговые соглашения и развитие транспортных коридоров могут постепенно создавать каркас многополярной экономики. Переориентация внешней торговли уже открывает России новые рынки и позволяет развивать альтернативную логистику. СМП и коридор «Север — Юг» снижают зависимость от европейской транспортной инфраструктуры, а расширение торговли со странами БРИКС и ШОС создает дополнительный спрос на российские товары.
Одновременно возникает опасность заменить одну зависимость другой. Если финансовые и технологические системы будут контролироваться одним крупным партнером, пространство для самостоятельной политики снова окажется ограниченным. Особенно это актуально для расчетов с КНР: переход на нацвалюты снижает роль доллара, но не отменяет зависимости от китайской финансовой инфраструктуры. Проблема возникает и при расчетах с другими партнерами. Низкая ликвидность отдельных иностранных валют может приводить к накоплению средств, которые сложно использовать за пределами страны-эмитента. Поэтому следующий этап развития платежной инфраструктуры — не просто отказ от доллара, а создание надежного механизма, позволяющего свободно проводить и конвертировать платежи.
Новая архитектура не отменяет конкуренцию. Россия продолжает соперничать с другими странами за рынки сбыта, инвестиции и технологии даже внутри БРИКС. Многополярная экономика не означает исчезновения зависимости или конкуренции. Ее смысл в другом — в появлении нескольких центров силы и возможности выбирать между разными институтами, финансовыми и торговыми маршрутами.
#АвторскаяКолонка
Подписывайтесь на Суверенку в MAX.